Мне – 65 - Никитин Юрий Александрович - Страница 77

21. Для некоторой корректировки рекомендуется почаще вспоминать блестящий двор короля Артура с его рыцарями Круглого стола, а также монастырь Шао-Линь. Двор князя Владимира – это третья точка легендаристики на мировой карте. И большинство из того, что недопустимо при дворе короля Артура или в монастыре Шао-Линь, также недопустимо и при дворе князя Владимира.

Я уже не помню, сколько вышло книг, но у меня самого на полке больше десятка. А я их не собирал специально. Молодые ребята взялись с достаточным энтузиазмом. Сейчас, по прошествии лет, начали говорить о неудаче с циклом «Княжеский пир». Мол, серия ведь прекратила свое существование! Но, простите, нет на свете бесконечных серий. В серии «Княжеский пир» опубликованы романы молодых ребят, у которых до этого не было ни одной книги! У большинства не было вообще даже опубликованных рассказов.

Так что огромное спасибо «Центрполиграфу» за внимание к молодым, за поддержку, за доверие, за возможность выйти на ринг и показать себя! Другое дело, что не откликнулся ни один из уже крепко стоящих на ногах литераторов. Ну, вы же знаете, как у нас в России: любим поговорить о патриотизме, но на свое поплевываем, предпочитаем иностранное, как книги, так и товары. Это не Япония, где, чтобы поддержать своих, не покупали дешевые и качественные американские товары, а брали свое паршивенькое и в конце концов подняли экономику на те высоты, откуда могут поплевывать.

Неловко от того, что постоянно ставили ЦП в неловкое положение, сами того не желая. Там рукописи принимали как… рукописи, то есть хоть и не написанные от руки, но все же на машинке, а Лилия принесла на дискете, а уже следующий роман предложила послать по емэйлу, чтоб, значит, не возить дискету на другой конец города, это же смешно, когда можно текст переслать за полминуты. На том конце провода наступило замешательство, потом неуверенно переспросили непонятное слово, еще раз, а когда Лилия, догадавшись, объяснила, что такое Интернет, там смущенно объяснили, что у них такой штуки нет.

Лилия привезла дискету, объяснила преимущества Интернета еще раз, как же, мол, без него, у вас же три этажа заполнены людьми, сидящими перед компьютерами, вам же самим работать легче… Вызвали штатного компьютерщика, велели найти провайдера и срочно вступить в этот непонятный Интернет.

Но этим не закончилось, ибо следующий роман, который они благополучно получили по емэйлу, не смогли прочесть. Оказывается, в то время как я постоянно апгрейдивал хард и софт, у них стояли старые версии прог, а Word и вовсе самый первый, в то время как я прислал в последнем. В следующий раз Лилия привезла иллюстрации художника на зипе, а там даже не поняли, что это такое. Не могли раскрывать архивированные, тогда еще не было самораскрывающихся, вдобавок я присылал то в появившемся zip’е, то в rar’е, а в издательстве едва-едва освоили только первый arj.

Мы каждый раз смущались, ибо нам казалось естественным, что если мы, семья из двух человек и одной собаки, это имеем и умеем, то тем более должны иметь и уметь более богатые и сильные организации. Увы, прошли годы, прежде чем начали появляться емэйлы, а потом и свои сайты у телеканалов, банков, крупнейших газет и радио.

А ведущие на центральных каналах телевидения учились выговаривать трудные и непонятные «тридаблю…» и приглашать зрителей посетить только что открывшуюся страничку в Интернете.

Я с тоской смотрел на богато уставленный стол. Сейчас январь, а на столе бананы, яблоки, мандарины, апельсины, грейпфруты… Черт, как бы это все перекинуть в детство, когда бегал вечно голодный! Когда смолотил бы все и поглядывал по сторонам: нет ли где еще? А сейчас того нельзя, этого нельзя, да на это лучше не смотреть… Нет, печень и желудок в порядке, но сейчас все, что ни сожрешь, тут же откладывается лишними килограммами, пузо через ремень, шнурки не завязать, да и вообще зеркальная болезнь во всей красе…

Уже набирал незаметненько десяток кэгэ, спохватывался, поспешно сбрасывал, но эта опузелость подкрадывается тихонько, украдкой, а на столе в вазах – изобилие. Которое не видывали не только европейские короли, но и восточные шахи!

А стол – всего-то обычный стол среднего по достатку жителя большого города.

Кровяное давление – двести на сто двадцать. Это многовато, даже чересчур. Норма – сто двадцать на семьдесят. Сто сорок на девяносто – уже повышенное, надо к врачу. Сто шестьдесят на сто – пора в стационар на лечение, а тут живу, как на вулкане…

Правда, когда выезжаю на велосипеде, да часиков пять по лесу вверх-вниз по чертовым корням и рытвинам, то возвращаюсь уже с давлением сто на сорок. Говорят, это тоже смертельно опасно. В смысле такой резкий перепад.

Мой вес от сидячей жизни опять достиг ста килограммов. Для кого-то это и терпимо, ничего не могут сделать. Я подумал, выбрал время между двумя заседаниями КЛФ в ЦДЛ и прекратил жрать. За месяц сбросил двадцать килограммов, получилось даже меньше нормы: мой рост – сто восемьдесят пять, можно бы восемьдесят пять… если по старым понятиям, но сейчас я уже не грузчик, можно и поменьше мускулов, так что пусть останется отныне и навеки восемьдесят.

Когда явился за очередное заседание, все спрашивали: что случилось, как удалось похудеть так быстро?.. Какая методика? Какими жиросжигающими добавками пользовались?.. Я загадочно улыбался. Не могу же прямо сказать этим несчастным: жрать надо меньше!… Увы, не поймут. Им надо есть много, но чтобы худеть.

Да, кстати, с резким сбросом лишних двадцати килограммов давление стало сто двадцать на семьдесят. Рекомендую метод, если кому нужно.

Огромные краны с подвешенными гирями ломают последние хрущевки, такие крохотные и жалкие рядом с современными домами, где и потолки высокие, и кухни громадные, и жилая площадь впятеро больше. А совсем недавно эти хрущевки были последним писком прогресса! Как им радовались, как люди ликовали…

«Сплошная химизация» сейчас воспринимается как жуткий кошмар: люди отказываются покупать даже генетически измененные продукты, а про всякие протравленные химикатами нет и речи – их просто не примут к продаже.

Дни рождения, ессно, никогда не отмечал. Свои дни рождения. Зато отмечал дни рождения Пифагора, Александра Македонского, Гильгамеша, Гомера, вполне заслуживших, чтобы их дни отметили не только мелким шрифтом в календаре. Их дни рождения отмечать тем удобнее, что никто не знает, когда они родились, так что отмечать можно в любой день, когда восхочется, так что я заранее объявлял, что такого-то числа день рождения Архимеда, надо почтить память великого человека, и мы собирались с вином и пивом, устраивали застолье, а потом метание топоров в колоду и прочие забавы.

Теперь же, в Москве, с этим стало труднее. Нет, со днями рождения великих все так же, но уж больно ширилось движение, чтобы непременно отметить и мой личный день рождения, ведь прежняя отговорка уже не катит, что, мол, еще надо, еще ничем не заслужил, а праздновать день рождения зауряднейшего человечика – смешно и глупо. Теперь вы, Ю.А., уже чего-то да достигли, что-то да значите, так что извольте соответствовать, то есть принимать гостей, улыбаться и кланяться, отвечать на поздравления, принимать совершеннейше дурацкие подарки, которые надо потом в квартире выставить на видное место в знак уважительности к дарящему…

А если, мол, юбиляр сам не приглашает на свой день рождения, мы это расценим как проявление скромности и вломимся к нему без всякого приглашения, благо дату уже знаем, а там уж изволь принимать по протоколу и заведенному обычаю.

Да чтоб я пошел на такую хрень? Правда, с возрастом стал совсем мягким. Нет чтобы матом да бейсбольной битой по голове, теперь заявляю за два-три дня, что лежу страшно болен, с высокой температурой, весь в прыщах, заразное, наверняка из Гонконга, птичий грип, никого не желаю видеть и не желаю, чтобы кто-то меня видел в таком состоянии. Отмазка срабатывает даже для тех, кто знает, что отмазка: а вдруг не отмазка? В его возрасте уже положено так вот ныть и болеть. Пятьдесят на пятьдесят, что не брешет.