Куявия - Никитин Юрий Александрович - Страница 169

Из домов выскакивали женщины и даже дети с домашними ножами в руках. Сердце екнуло, не увидел ни Ратши, ни его воинов, но от дальней стены, перегораживающей вход, донесся крик, звон металла, снова крики. Там все еще кипел жестокий кровавый бой, но Малыш возвышался над полем схватки: как только артане стягивались где-то в отряд, дракон врезался туда всей массой, крушил, разметал страшными ударами лап и хвоста. Набегали воодушевленные долинники, рубили, крушили, повергали. Отважные артане, потеряв всех героев, уже не могли драться с драконами, долинники же сражались мужественно, опускались на землю не раньше, чем смерть застилала взор, но и мертвые, казалось, стремились ухватиться за ноги врагов.

Далеко впереди виднелась огромная, закованная в железо фигура. Ратша яростно размахивал мечом, прорубывался через артанские ряды.

Иггельд прокричал:

– Аснерд погиб!

Ратша обернулся, в прорези шлема блеснули глаза, гулкий голос проревел с радостным недоверием:

– Точно?

– Да! – прокричал Иггельд.

Ратша заорал страшным голосом, что перекрыл шум битвы:

– Аснерд убит!.. Убит!..

– Убит, – повторил Иггельд. Он быстро и точно рубил, принимал на щит удары и снова рубил, с каждым ударом повергая нового чужака. – Больше не…

Ратша снова обернулся, крикнул:

– Кто же смог… такое чудище?

Иггельд пробился, встал рядом.

– Да вот смог.

Ратша взревел, пошел крушить вперед, как могучий бык, что топчет молодую траву. Иггельд едва поспевал за ним, по обоим стучали острия топоров, копий, щелкали стрелы, он закрывался щитом и рубил, рубил, рубил, когда сквозь рев бури услышал вскрик Ратши:

– Я видел… Вяземайт тоже в городе!.. Он еще опаснее!

– Уже нет, – ответил Иггельд.

Ратша бросил в его сторону недоверчивый взгляд, тут же закрылся щитом, содрогнулся всем телом, а его меч рассек грудь огромного артанина с топором размером с весло.

– Точно?

– Точно…

– А где он?

– Ушел за Аснердом!

– Вяземайт?

– Барвник и Вихрян начали, я закончил, – объяснил Иггельд. Они двигались сквозь артан, как два огромных валуна, что катятся по мелкой траве. Удары, что сыпались со всех сторон, Иггельд отражал с легкостью, подумал с изумлением, что мог бы стать и неплохим воином, очень даже мог, если бы захотел сменить прекрасную работу воспитателя драконов на эту кровавую дурь. – В пещерах… уже ни… артанина!.. Ратша, я не понимаю, где Яська? Я не просто соскучился, мне уже страшно…

ГЛАВА 10

Ратша не успел ответить, над площадью пронеслась тень. С неба в самую гущу артан рухнул огромный зеленый дракон, с трудом выдохнул слабую струю огня. С десяток артан сразу же погибли под чудовищной тяжестью, сверху скатился разъяренный Шварн, в руке короткий меч.

– Смерть артанам!

– Назад! – крикнул Иггельд запоздало, но ни Шварн не отступил, ни артане не дрогнули, завязался жестокий бой, Шварн неумело отмахивался, Храпун устало ревел и мотал огромной головой, одного за другим ухватил двух чужаков, посмевших напасть на хозяина, послышался хруст костей, брызнуло кровью, артане яростно рубили громадного зверя, усталого настолько, что не мог подняться. Набросились на Шварна и дракона, там яростный крик, рев, полный страха и боли, звон железа, треск костяного панциря…

Иггельд и Ратша с малым отрядом ломились через артан, как быки через кустарник, артан убивали в спины. Последние пали под их ударами, Иггельд рухнул на колени перед телом Шварна. Тот еще жив, кровь бурунчиками выплескивалась из страшных ран, слабо улыбнулся, задвигал губами, но ни звука не протиснулось через сжатые зубы. Он затих, застыл.

За его спиной тяжело вздымался громадный бок, Храпун распластался, как огромная рыба на берегу, придавленный усталостью и собственной тяжестью. Кровь текла из немногих ран, но для дракона это не раны, пустяки, заживет, когда Иггельд перевел взгляд на голову дракона, в груди остро кольнуло. Три страшные раны почти отделили огромную голову от туловища. Тело еще живет, борется, заращивает раны, еще не знает, что умрет, что уже мертво…

– Почему? – прокричал Иггельд. – Почему?.. За что?.. Почему столько потерь?..

Ратша молча обнял за плечи – бессильный жест сочувствия. В глазах едко защипало, заволокло туманом, подбородок запрыгал. Острая боль в груди разрасталась, он стиснул челюсти, все еще идет бой, все еще гибнут люди…

Рука с плеча исчезла, Иггельд вытер глаза, огляделся. Сзади догонял рев – это Малыш, до макушки забрызганный кровью, закончил крушить артан там, позади, догнал, торопливо лизнул в мокрое лицо, засопел с глубоким беспокойством и сочувствием.

Оранжевым пламенем загорелись два крайних дома, сизый дым стремительно ввинтился в чистое небо. Раненых артан добивали без жалости, а остатки разбитого войска теснили к пролому в воротах. С той стороны появились горцы. Артане непонимающими глазами смотрели на внезапное отступление куявов, опустили топоры и жадно переводили дыхание в ожидании новой атаки. Воздух наполнился тяжелым грохотом, земля задрожала.

Огромная каменная лавина, подготовленная горцами, разом накрыла остатки артанского воинства. Трое успели отбежать, но их догнали и сбили с ног прокатившиеся следом валуны, растоптали, расплющили и остановились, красные в жертвенной крови чужаков.

Ратша крякнул, сказал осевшим голосом:

– Добpо всегда побеждает зло, значит, кто победил, тот и добpый…

Но шутка повисла в воздухе. Все еще не верилось, что конец, конец всему огромному артанскому воинству, что уже погибли кажущиеся бессмертными исполины: Аснерд, Вяземайт, Щецин, Белозерц, Фриз…

Иггельд присмотрелся к Малышу, едва не заплакал снова от жалости и сочувствия. Лоб Малыша рассечен тяжелым ударом, чувствуется удар секиры почти равного по мощи Аснерду гиганта, морда обожжена, кровь запеклась на ноздрях, щитки на груди раздроблены, костяные плиты на боках стали шершавыми, зарубка на зарубке, острые шипы на хвосте обломаны, а ведь Малыш на глазах Иггельда не раз колотил хвостом и по гранитным стенам, ни одна иголочка даже не тупилась…

Он слабо лизнул Иггельду пальцы, язык был сухим и горячим. Один глаз налит кровью, поврежден, над другим костяной щиток надколот острым железом. Иггельд обнял огромную голову обеими руками. Ком в горле не давал дышать, он сказал тихо:

– Люблю я тебя, люблю… Только не покидай меня, сердце мое не выдержит.

Ратша приблизился, опираясь на меч, сказал хрипло:

– Он хорош… Мы защищали друг друга! Не спина к спине, я берег его пузо, зато он дрался за нас двоих, а мы, сам видишь, стоим тысячи! Он их огнем, лапами, хвостом, зубами… Я не думал, что этот щеночек – такая жуть в бою!.. Только Вихрян куда-то делся.

– Нашелся, – сказал Иггельд. – Эх, Куябу без нас…

– Почему? – оскорбился Ратша. – Еще успеем! Город агромадный.

– Вряд ли Малыш сможет нас обратно. А на конях…

Ратша покачал головой:

– Обижаешь, княже… даже светлый княже. С чего бы ему в драке распускать крылья? Все под панцирем, все цело под панцирем. Может быть, только крылья у него и целы. Так что надо парню дать отдохнуть, а там… поглядим.

Малыш лизнул Иггельду пальцы, засопел, заглянул в глаза. Иггельд обнял за голову, чувствуя, как сердце купается в нежности к этому преданному и любящему зверю.

– Что, в самом деле сможешь?.. А ну покажи крылья…

Малыш застыл, напрягся. На спине быстро пошли раздвигаться щитки, блещущие металлом, открывая нежные тонкие кожистые крылья. Потрескивало, хрустнуло разок, наконец крылья распахнулись во всю мощь. Малыш смотрел с ожиданием.

– Хорошо, – сказал Иггельд. – Я посмотрю, что оставляю… И сегодня же вернемся. Надо отыскать Яську.

Из-за спины донесся гул голосов, Ратша повернулся. К ним шла галдящая толпа воинов, князь Иствич держится на ногах сам, хотя его и поддерживал старший сын, на Иггельда поглядывал ревниво и с подозрением. Лицо князя было бледным до синевы, а причину Иггельд понял, когда увидел, как князь бережет бок, куда намотали столько тряпок, что князь, и без того грузный, выглядел настоящей копной.