Князь Владимир - Никитин Юрий Александрович - Страница 184

Владимир еще отбивался, но тут конь пал, пронзенный мечами. Все видели, как князь скатился к ногам варягов, а Владимир успел подумать, что, на его счастье, у северных воинов не в ходу копья, а то бы еще на коне достали. Его топтали копытами, сапогами, трижды сбивали с ног, он задыхался в тесноте. С трудом выполз из схватки к стене, оглушенный конским ржанием и криками.

У стены лежали, сцепившись, русич и варяг, оба мертвые. Владимир выхватил из рук мертвого дружинника меч.

Варяги напирали, в город втискивались новые отряды. Сеча шла лютая, люди задыхались от тесноты. Дружинники старались удержать варягов на месте, не дать им ввести в бой все силы. Лицо одного варяга, что рубился во главе отряда, показалось Владимиру знакомым. Он вздрогнул: это был ярл Рольд, что ни по одежде, ни по оружию не отличался от простого воина.

– Вперед! – заорал Владимир хрипло. Он бросился вперед, страшно вскинув меч. – Выдавить их как глину и закрыть ворота! А Рольда… вон того, с рогами, имать живьем!

Он врубился в ряды викингов, расталкивал своих. Сзади уперлись в спину, вскоре он уже не мог орудовать мечом, оказавшись прижатым к толстому крепкому воину. Тот свирепо перекашивал мясистое лицо, тщетно пытался высвободить зажатый между телами меч.

Сзади напирали, спереди держались. Владимир невольно вскрикнул. Доспехи трещали и сминались на нем как щепочки. В глазах потемнело. Он вцепился в варяга, мелькнуло перед глазами его посиневшее лицо, изо рта пахнуло гнилыми зубами. Владимир увидел свои руки на горле варяга.

Под пальцами хрустнуло, словно яичная скорлупа. Викинг стал оседать, но толпа так плотно зажала обоих, что мертвый колыхался перед Владимиром, пока кто-то с силой не боднул князя головой. В глазах потемнело, услышал звон, все тело пронзила боль, словно по нему проехал тяжело груженный обоз.

Сбоку была грубая каменная стена. Слышались крики, гремело железо. Он с трудом поднялся на четвереньки, отряхнулся как собака. В глазах очистилось, увидел наседавших русичей, что вливались из двух соседних улиц. Во главе отрядов страшно рубились Войдан и Панас. Часть пеших вклинилась под стеной к воротам, сумели сдвинуть створки, закинули в петли слеги. Передний отряд варягов, в том числе и забрызганный кровью Рольд, оказались в ловушке. На них набросились с яростью, не желая даже брать в полон, да те и не думали о позорном плене. Рольд дрался яростно, вертелся как дикий кабан, окруженный псами. Щит он отшвырнул, меч вертел обеими руками. Его сбили с ног брошенной издали гирей, навалились, связали.

С той стороны ворот слышались страшные крики, проклятия, ругань. Попавшие в ловушку варяги пробовали пробиться обратно к воротам, даже сумели снять слеги, но посекли в спины, а слеги набросили обратно.

Владимир поднялся, хватаясь за стену. Сильные руки помогли удержаться на ногах. По частому дыханию узнал Тавра.

– Что ты опять сам, – сказал боярин с досадой. – Сам говорил, вождь должон смотреть сверху!

– С вами посмотришь, – огрызнулся Владимир. – Не только Русь, портки потеряешь.

– Не сейчас, так чуть позже бы одолели…

– Или они нас. Сколько их там?

Тавр поднял голову, помахал руками. С верхушки стены, откуда трое дружинников уже переругивались с противником, один закричал:

– Их около пяти тысяч! Все пешие, в пыли, ищут бревно для тарана!

– Собрать все дружины, – велел Владимир, – изготовиться! А пока что привести ко мне Рольда.

– Куда привести?

Владимир огляделся. Внимание привлек аккуратный чистенький домик.

– Вон туда. Я остановлюсь там.

Тавр кивнул дружинникам, те метнулись в дом. Вскоре там послышались отчаянные крики, предсмертный хрип. Под веселые возгласы зарезанных хозяев выбросили в окно, выволокли молодую спелую девку в разорванном платье и воровато потащили на задний двор.

Когда в дом ввели пленного викинга, Владимир уже отошел от удара по голове, жадно отпаивался холодным квасом. Путы с Рольда сняли, но дружинники не отходили от пленника ни на шаг. Воеводы сели по углам комнаты, чтобы не мешать великому князю.

Рольд стоял спокойно, потирал покрасневшие от веревок руки. Он оставался в легких доспехах, хоть и без оружия. С той поры, как помогал брать Киев, взматерел, раздался в плечах, глаза смотрят жестко, сурово.

– Ну, здравствуй, ярл, – сказал Владимир медленно.

– Будь здоров и ты, конунг, – ответил Рольд.

– Великий конунг, – поправил Владимир. – Или каган, как называют степные народы. Но вообще-то я великий князь.

– Великий конунг, – согласился Рольд равнодушно.

Владимир раздвинул губы в усмешке:

– А почему бы тебе не напомнить мне, что великим конунгом я стал с помощью твоего меча?

Рольд равнодушно сдвинул плечами:

– Это было важно для тебя. Для нас же – нет. Мы, викинги, ставим королей и свергаем их по всей Европе. Берем города и завоевываем страны, ходим в дальние походы, бываем за дальними морями… Запомним ли мы каждую мелочь?

Владимир нахмурился:

– Твоя речь полна гордыни. Или в тебе так громко говорит честь? Мол, даже в полоне викинг не напомнит о своих прежних заслугах… Хотя от этого зависит жизнь. Так что с тобой делать?

Панас подал голос:

– Знамо дело, сказнить! Вон рожа какая татевая.

Владимир покосился на Тавра:

– А ты, боярин?

Тот укоризненно покачал головой:

– Ишь, сказнить… А о казне кто будет думать? Да его продать на Восток – цены не будет! Какие мускулы, какие плечи! А рост, а кулаки? Да его с руками оторвут, любые деньги дадут. А с ним и других на невольничий торг отправим. Как варягов, так и ляхов. Чем больше наловим, тем лучше. Рахдониты уже идут за нашим войском следом, скупают все!

Рольд слушал молча. Суровое лицо было непроницаемо. Владимир спросил усмешливо:

– Что посоветуешь, ярл?

– Воля твоя, конунг, – ответил Рольд бесстрастно. Он смерил Владимира холодным взглядом. Глаза его были голубые, как лед на солнце. – Воинская судьба изменчива. Иначе я бы сейчас ломал голову, куда продать тебя.

– Гм… и что бы ты придумал?

Рольд чуть усмехнулся, в глазах промелькнула веселая искорка.

– Я бы придумал.