Изгой - Никитин Юрий Александрович - Страница 85

Скиф и его воеводы спешно обходили стены, осматривали, готовясь к осаде. К огромному облегчению Скифа, стены оказались в полном порядке, нигде ничего не пришлось чинить, закрывать бреши или менять камни. Впервые он подумал о Гелоне-воине с благодарностью, такие стены выдержат любой натиск.

Настоящих мечей и боевых топоров в оружейной все же оказалось недостаточно. Скиф велел насадить косы ребром на древки, как и наконечники копий, а тяжелые дубовые палицы приказал набить толстыми гвоздями, которыми подковывают коней. Только доспехов в подвалах оказалось вдоволь, и вскоре все мужчины Гелонии гордо расхаживали в кожаных латах, а то и в металлических, медных или бронзовых.

Теперь ночная стража на стенах утроилась, из окрестных деревень спешно везли крупу, муку и другие припасы, хотя подвалы и кладовые города и так ломились Гелон всегда был осторожен и запаслив. Из деревень постепенно прибывали мужики, но семьи везли немногие. Как-то не верилось после десяти лет безбедной мирной жизни, что на их земли явится враг.

Город и окрестности бурлили, кипели. Всадники носились на быстрых конях между селами, а слухи, один нелепее другого, разлетались как вспугнутые вороны. В Гелон тянулись тяжело груженные подводы, шли угрюмые люди с косами и цепами на плечах. Немногие были в кожаных латах собственной выделки, но в городе все получали настоящее оружие и настоящие доспехи.

Однажды Скиф, объезжая городскую стену с внешней стороны, наткнулся на целую толпу, что двигалась к воротам. Его тут же окружили, он видел всюду разъяренные лица, вскинутые к небу косы, пики, дубины, палицы и даже колья, отовсюду несся крик:

– Не отдадим Гелонию!

– Дай оружие!!!

– Веди нас!..

– Вместе жили, вместе и помрем, но Гелон не сдадим!

Скиф чувствовал, как в глазах щиплет, он сам был в этот миг готов броситься на врага и растерзать его в клочья, защищая вот этих самоотверженных мужиков, что оставили семьи и пришли защищать нечто более высокое, чем жизни, защищать Мечту, защищать дело и первого справедливого правителя Гелона, который ушел из жизни так же доблестно и праведно, как и жил.

Он вскинул к небу руки, призывая его в свидетели, закричал громко и звеняще:

– Успокойтесь!.. Мы не отдадим наш славный город, не отдадим Гелонию!.. И сумеем защитить свои земли. Но если кто из вас раньше когда-либо держал в руках оружие, умеет держаться в седле, приходите сегодня к городской зброярне. Вам дадут оружие, накормят, распределят по отрядам. Не отдадим Гелонию!

Дружный клич всколыхнул мир, заставил затаиться в страхе подземных зверей, а птицы в соседнем лесу поднялись с веток и закружились над деревьями.

– Не отдадим!

– Всю кровь до капли!

– Не сдадим Гелонию!

Но все-таки в городе настали тревожные дни еще задолго до подхода агафирсов. Мужчины, оторванные от семей, занялись, естественно, беспробудным пьянством. Привыкшая к порядку стража хмуро поглядывала на пьяных, но не вмешивалась даже в то и дело возникающие драки. Переселенцы, оставшись на ночевке в городке, прямо на площади жгли костры, бражничали, спорили, дрались, прыгали на спор через огонь. В трех местах пели и плясали бродячие музыканты, танцовщики. Им бросали монеты, орали, нахваливали, в музыку и песни вплетались хриплые голоса охотничьих рогов, резкие вопли дудок, рев скота, далекие звуки била со сторожевой башни.

В одном месте в окружении целой толпы орущих мужчин плясали с мечами в руках двое обнаженных до пояса и совершенно пьяных воинов. Одного взгляда Олегу было достаточно, чтобы сказать, чем такая пляска кончится.

А Скиф сказал восторженно:

– Им дай только повод, чтобы вскочить на коня и помчаться навстречу ветру, чтобы вскипела кровь, что-бы меч сверкал и пел, чтобы хряск вражеской плоти, крик чужих женщин, чтобы огонь и кровь! Нет, не удалось вытравить в этих людях чисто человеческую страсть к оружию, к сражениям, к воинским подвигам!

Олег задумался. Дерзкая сила переполняет этих людей, они забыли, что в войне кладут головы, а помнят удачные походы на соседей. Если даже не свои походы, то с восторгом пересказывают воинов-соседей, которые приводили пленных и перекладывали на них всю грязную работу, а захваченных женщин использовали как наложниц, на что не согласится ни одна женщина их племени.

В непроглядной ночи громко и страшно ударили в медные щиты. Протяжный тягучий звон возник и остановился в ночном воздухе, в него вплетались все новые и новые удары, и вся ночь, казалось, дрожит как лист на ветру.

На башнях вспыхнули факелы. Кое-где их сразу бросали в бочки со смолой, и вскоре тьма вокруг крепостных стен озарилась красным зловещим светом. Наверху раздался общий вздох, что перешел в стон.

Внизу под стенами в двух десятках шагов из тьмы быстро подъезжали ровными рядами всадники. Между ними уже пробегают по направлению к стенам пешие, умело держа в руках длинные лестницы. Каждую лестницу несут по четыре человека, и едва их разом приставили к стенам, наверх тут же начали быстро-быстро карабкаться сотни... нет, тысячи вооруженных людей!

Скиф стряхнул оцепенение, закричал страшно:

– Бочки!.. Разом!!! Лучники!!!

Со стен начали торопливо опрокидывать бочки с кипящей смолой. Следом сбрасывали бревна, что ломали лестницы и калечили людей. Снизу раздался многоголо-сый крик дикой боли, ибо капли смолы, попав на тело, не гаснут, а прожигают его до кости, а то прожигают и саму кость.

Лучники торопливо стреляли в конников, в темноту, догадываясь, что и там стрелы найдут цель. Вокруг крепости по всему периметру стоял крик, ругань, вопли, страшно кричали раненые кони. Выглянула луна и снова скрылась за тучей, но Скиф и его военачальники успели узреть, что вся равнина перед городом занята войсками. И хотя ими не кишит, все держатся отдельными отрядами, ровными такими квадратами, словно и не люди вовсе, волосы на голове встали дыбом: не думал, что Агафирс приведет такую силу.

– Лучники!!!

Воздух трещал, раздираемый сотнями тяжелых стрел. Из темноты доносились крики людей, которые считали себя надежно укрытыми тьмой.

Скиф с топором в руке носился по стене, глаза безумные, сердце едва не выскакивает, это же город Гелона, он обязан любой ценой защитить дело рук и сердца самоотверженного брата...