Изгой - Никитин Юрий Александрович - Страница 103

Неуловимо пахло железом, кровью и еще чем-то жутковатым, отчего кожа покрывалась пупырышками, а волосы на затылке начинали шевелиться, как живые. Все чувства говорили громко, что это его последняя ночь в Гелонии. Пугающее ощущение обречённости заползло в грудь, сжало сердце, заполонило тоской от макушки до пят. А тут еще в южной части города что-то горит, изредка из-за тёмных стен показываются красные в ночи языки огня, ощутимо несёт гарью, что входит в грудь и оседает во рту горечью.

Он оделся, вышел во двор, темный, как колодец, поднялся по широким каменным ступенькам, спасибо Гелону, на стену. Близко от груди блеснул наконечник копья, но незримый страж, рассмотрев бледное лицо Олега, узнал, острое жало исчезло. Он слышал, как охранник медленно пошёл по стене, хоронясь в тени.

Луна поднялась из-за края земли, сияющая, но все равно на ней легко различимы все пятна, словно на старой выгоревшей сковороде, что все еще служит честно и добросовестно. Полная луна, пока что полная, а потом краешек начнет незаметно таять день ото дня, останется половина, и будет таять, пока узкий серпик не исчезнет вовсе...

Еще через неделю, мелькнула мысль, когда небо останется без луны вовсе, появится молодая луна, свеженькая, умытая. И хотя народ зовет её народившейся луной, рассказывает разные истории про ее рождение, но что-то ему не верится, что это новая! Пятна все те же. Однажды он высказал свои сомнения одному мудрецу, но тот молча принёс свежеиспечённые его женой хлебцы. На всех сбоку выступал одинаковый рубец от треснувшей формы...

И всё-таки он уверен, что это та же самая луна. Что бы там мудрецы ни говорили, но это та же луна, на которую падает откуда-то тень...

Сердце тревожно стукнуло. Он ощутил, что снова подбирается к той важной мысли, что однажды уже посетила, но ушла под напором обыденности. На солнце пятен не рассмотришь, но и оно меняется, как и луна: утром крохотное, оранжевое, днем – раскаленно-белое, а к вечеру остывает так, что становится красным, багровым, распухает... Что с ним происходит, когда оно опускается за край земли? А если не исчезает, как говорят мудрецы... с чего бы ему исчезать, а остывает до черноты, и вот это черное солнце двигается через подземный мир мертвых... или его как-то тащат через те ледяные пустыни мрака... тащат и тащат... всю ночь... а утром...

Снова пахнуло гарью, а огонь стал как будто ярче. Он вздрогнул, в двух шагах неслышно появилась крепко сбитая фигура в металлическом доспехе. Турч умел двигаться и бесшумно, как призрак, что значит – побывал в разных переделках, где надо было не только с воплем и мечом над головой, но и ползком с ножом в зубах.

Турч кашлянул, спросил:

– И тебе не спится?.. Да, все чуют, что утром последний приступ.

Олег потянул носом, поморщился, сказал озабоченно:

– Что там горит? Пожары, что ли... Но почему так спокойно? Раньше гелоны, как муравьи, давно бы воду таскали...

Турч поморщился:

– Не пожары. Там эта дурь... Жгут целые дубы, готовят уголья. Вроде бы Ляна пройдет босиком. Олег, удивился:

– Зачем?

Турч с полным равнодушием пожал плечами:

– Не знаю. Наверное, чтобы поднять дух защитников. Мол, я, слабая женщина, и то не боюсь огня, а вы, мужчины, должны быть стойкими в бою... Что-нибудь в таком роде. А кто-то вообще говорит, что это проверка ее невинности. Мол, если за то время, что она жила в отсутствие Скифа, не делила ложа с мужчинами, то пройдёт легко... Не знаю, как она может пройти по углям, у нее ж такие нежные ножки!

Олег подумал, пожал плечами:

– Вообще-то она подолгу бегала босиком в лесу. А там не везде песочком посыпано. И не везде травка. Так что подошва ее маленьких ножек все же как копыто. Я, к примеру, смогу перейти через эти угли хоть три раза туда и обратно, но разве это докажет мою невинность? Когда идешь по углям, тут главное – не задерживаться. Тем более не останавливаться. Ладно, а тебя ворота не тревожат? Слишком долго их обходили, а на стены бросались с другой стороны.

Турч кивнул:

– Ты уверен, что раньше не руководил обороной? А осадой?.. Ладно, можешь не говорить. Они даже Скифа уже приучили смотреть только в ту сторону.

– А ты...

– Ворота они выбьют, – ответил Турч угрюмо. – Но я собрал сколько мог народа и держу его поблизости от ворот. Там завтра будет очень жарко!

Ветерок пахнул неожиданно горячий. Волосы затрещали, он вскинул голову. В ночи промчался рой злых красных ос. Хорошо, если успеют погаснуть там, на взлете, но, если упадут где-то близко на сухое дерево, пожар вспыхнет наверняка... Какая-то дурь с этим предстоящим испытанием.

Но тревожная мысль сразу ушла, сменившись мучительным беспокойством, что потерял какую-то важную мысль, что, возможно, продвинула бы его на шажок по этой трудной дороге познавания...

Турч посмотрел на него как-то странно, махнул рукой и двинулся по гребню стены. Слышно было, как строго окликнул стражу, обругал. Ему отвечали бодрыми сиплыми голосами. Звякало железо, донесся запах кислого вина и острого лука.

На востоке забрезжил рассвет, плечи Олега передёрнулись от утренней свежести и сырости. Он еще раз взглянул на небо, ноги сами понесли по ступенькам вниз, здесь ветра нет, затишно, а от построек идет животное тепло.

Длинная костлявая фигура двигалась навстречу, края балахона почти тащились по земле. Олег подумал, что жрецы наверняка наступают друг другу на полы, а то и на свои собственные .

Окоем кивнул ему безразлично, глаза устремлены вперёд, Олег спросил громко:

– Погоди, что там за дурь с этим... хождением босиком по углям?

Окоем остановился нехотя. Олег видел в глазах жреца острое желание послать его в преисподнюю, какое дело чужаку до их ритуалов, но этот чужак пришел со Скифом, правитель постоянно к нему прислушивается, и Окоем нехотя буркнул:

– Тебе-то что?.. Она должна доказать, что невиновна. Народ лучше повинуется правителям непорочным. Тем, которые лучше, чем они сами.

– И только?

– А что еще?

Олег наконец поймал ускользающий взгляд верховного жреца:

– Не хитри. Зачем это тебе? Твои звезды тебя подвели...

Окоем ответил неожиданно зло, с нажимом:

– Звезды никогда не подводят! Что в небесах написано, то и будет. Просто надо читать верно. В пророчестве сказано, повторяю тебе еще раз, что от сына Колоксая пойдет великий род самых величайших правителей, полководцев, завоевателей, потрясателей Вселенной... Это мы подумали на Гелона, но ведь и Скиф тоже его сын!