Ингвар и Ольха - Никитин Юрий Александрович - Страница 93

Она холодно спросила:

– Ну, что еще?

«Дура, – сказала себе. – Зачем я так? Он мне еще ничего не сделал… Уже сделал, – возразила себе. – Ты радуешься его приходу! Ты встречаешь его, как собачка!!!»

Ингвар пробормотал:

– Я только хотел спросить… может быть, тебе надо помыться? Или переодеться?

– Я выгляжу грязной? – поинтересовалась она ядовито.

– Нет, но… дорога, пыль, пот…

– Меня не пугает свой пот, – отрезала она со злостью. Этот дурак такой же внимательный, как и все мужчины. – А кому не нравится, пусть держится подальше.

– Да нет, – сказал он поспешно, – я не то хотел сказать.

Он шагнул к ней, его руки начали подниматься, словно хотел взять ее в объятия. «Хочет показать, что мой пот его не пугает», – подумала она еще сердитее, отрезала:

– Зато меня пугает твой.

Прикусила язык, но Ингвар уже остановился, будто ноги вросли по колени в землю. Руки бессильно упали вдоль тела. Ольха мысленно подталкивала подойти, что-то сказать, вести себя с привычной русам грубостью и напором, однако северные люди, похоже, чувствительностью не отличаются, Ингвар лишь развел руками:

– Сама понимаешь, наша помолвка… это шутка князя. На самом деле женитьба никогда не случится.

– Ты уверен? – спросила она.

– Клянусь, – ответил он с еще большей дурацкой поспешностью, – здесь можешь не волноваться. Я к тебе и пальцем не притронусь!

– Спасибо, – сказала она ледяным тоном. – Что хотел еще? В любом случае мыться в твоем присутствии я не собираюсь.

«Но если бы ты этого очень сильно захотел, – добавила она мысленно, – если бы ты захотел, чтобы я мылась в твоем присутствии…»

Он попятился, в лице все сильнее начали проступать злость и раздражение, словно только сейчас начал понимать, кто он, что говорит, как глупо выглядит.

– Да черт с тобой, – бросил он уже от двери. – Мне еще недоставало смотреть на твои кривые ноги.

– Кривые? – ахнула она.

– И волосатые, – бросил он. – Как у медведицы. Так что будь спокойна, я на тебя не посягну. Если что надо, только скажи. Ты – почетная гостья великого князя. И тебе будут оказывать надлежащие почести.

«На кой мне твои почести, – хотела сказать она, – лучше возьми меня в свои объятия», – но не успела. За дверью послышался топот подкованных сапог. Кто-то выкрикнул короткие слова приказа. Ингвар и Ольха услышали приближающиеся шаги. В дверь бухнуло словно бревном, окованным железом. Громкий голос поинтересовался:

– К вам можно?

Ольха молчала, она здесь пленница, пусть отвечает тюремщик. Ингвар тоже молчал, в чужой комнате не распоряжается, и в дверь постучали громче. Недовольный голос что-то проворчал, в доски бухнуло тяжелым, и дверь распахнулась во всю ширь.

На пороге стоял Олег. Ольха увидела спины удаляющихся гридней. Олег окинул Ингвара и Ольху быстрым взором:

– А, двое гордецов… Опять поцапались?

– Пошто стучал? – спросил Ингвар раздраженно. – Твой ведь терем!

Улыбка великого князя была просто издевательской.

– Так обрученные же! Могли и того… упредить свадьбу. Не по обычаю, правда, но такое случается. Ну-ну, не вскидывайся, как конь, оводом ужаленный! Шуток не понимаешь. А раньше понимал… Я по делу зашел. Как вы тут?

– Еще друг друга не убили, – буркнул Ингвар.

Олег обратил взор на Ольху. Та независимо пожала плечами:

– Пленники живут без оружия. Иначе твой воевода уже таскал бы кишки по полу.

– Удуши голыми руками, – предложил Олег.

– Слишком силен, – объяснила Ольха холодно. – А где сила, как ты знаешь, там ума не ищи.

– А где волос долог, – отпарировал Ингвар, – там ум короток.

– А кто…

– Зато ты…

Олег некоторое время слушал их, поворачивая голову то к одному, то к другому. На лице было неприкрытое удовольствие. Затем, когда оба готовы были броситься друг на друга, вскинул длань. Голос стал властным:

– Я зашел попрощаться. Некогда местные волхвы предсказали, что приму смерть от коня своего. По настоянию своих воевод… что за глупый народ… я оставил боевого друга, велел кормить отборным овсом и пшеницей, поить ключевой водой. Но сегодня лишь узнал, что конь мой давно пал!

Ингвар судорожно вздохнул. Он ощутил облегчение, что предсказание волхвов оказалось лживым.

– Я все-таки поеду повидать своего коня, – сказал Олег непреклонно, – хотя бы кости… велю захоронить! Он не раз спасал меня, выносил из жарких схваток. Этот конь сам дрался зубами и копытами, как целая дружина, а в скачке ему не было равных… Эх!

Он сгорбился, повернулся и пошел к двери. Ингвар воскликнул:

– Твой конь в трех днях отсель!

– Ну и что? – спросил Олег, обернувшись.

– Да… ничего, – пробормотал Ингвар. – Я бы не оставил Киев, только и всего.

Ольха сказала резко:

– Потому что ты – бесчувственный. А великий князь… может быть, впервые показал себя человеком!

– А ты…

– Зато ты…

Олег некоторое время снова переводил взор с одного на другого, потом хлопнул себя ладонью по лбу:

– В самом деле, старею, Ингвар прав. Ольха, я думаю, не стоит тебя держать ни пленницей, ни заложницей. Тебе дадут коня, сама выберешь. Верхом умеешь? Еще одного возьмешь в заводные. Не серчай за пленение. Это жизнь нас делает жестокими.

Он коснулся ее щеки ладонью. Она ощутила жар, будто рука великого князя была наполнена солнцем. Или это от его слов кровь прилила к щекам?

Их глаза встретились, и она увидела в них так много, что дыхание остановилось в груди. Он усмехнулся, пошел к выходу. Ингвар смотрел вслед круглыми глазами. Ольха слышала, как он ахнул, кинулся вдогонку.

Свобода, подумала она с замеревшим сердцем. Слово князя твердое, она вольна выбрать коня и уехать прямо сейчас. Надо так и сделать, пока Олег еще здесь, а то начнутся всякие задержки… Прямо сейчас, даже не дожидаться возвращения Ингвара!

Ингвар догнал Олега уже на лестнице:

– Великий князь! Ты ее отпускаешь?

В голосе воеводы был неподдельный ужас, словно померк свет, падало небо, а земля проваливалась под ногами. Глаза стали дикими. Даже губы посинели.

В зеленых глазах великого князя таились насмешка и понимание, но голос был ровным и деловым:

– Надобность миновала.

– Разве древляне стали друзьями?

Олег покачал головой:

– Нет. Ну и что? Нам покорились земли рашкинцев, тюринцев, киричей… хотя какие у киричей земли, племя их признало мою власть и обязалось платить дань, поставлять молодых парней в дружину и войско. Так что земли древлян окружены. Раньше у них был выход через узкий коридор к дубичам, их союзникам, но ты же слышал радостные вопли?

– Да, вернулся Черномырд, – ответил Ингвар, холодея. – С победой, как я понял.

– С победой над дубичами. Правда, у них был князем Светломырд… но, как видно, не всегда светлые силы побеждают. Или те, которые себя громче всех именуют светлыми. Словом, дубичей наклонили, там пока что наша дружина мечи не вложила в ножны. Теперь древлянам путь закрыт и на запад. А сами они жидковаты в коленях: народу маловато. Ольха уже не нужна как заложница. А само племя оценит нашу добрую волю. Оценит?

Ингвар не мог шелохнуться. Новость потрясла его сильнее, чем если бы конь ударил обеими копытами под дых. Он чувствовал, как кровь отхлынула от лица, весь похолодел, губы замерзли.

Олег неожиданно обнял его. В зеленых глазах князя-волхва было нечто такое, от чего сердце Ингвара похолодело. А затем и весь похолодел, превратился в глыбу льда. Никогда великий князь, заменивший ему отца, не прощался с ним так сердечно.

Внизу уже хлопнула дверь, слышались голоса дружинников. Загрохотали копыта. Лишь затем Ингвар опомнился, бросился бегом наверх.

Ольха в растерянности металась по светлице. Сквозь решетку окна было видно удаляющихся всадников. Красный плащ великого князя реял впереди. На стук шагов она обернулась. Ингвар поразился, увидев в ее глазах печаль.