Главный бой - Никитин Юрий Александрович - Страница 90

– Существо… – проскрипел голос. Лесе показалось, что одним камнем трут по другому, до того голос напоминал этот скрип. – Давно я никому не открывал вход…

Леся сглотнула воздух, в глазах темно от страха, произнесла пищащим голосом:

– Исполать тебе, батюшка… Что ж топишь по-черному? Не смерд, поди… У бояр у всех давно печи поставлены. А ты ж как-никак сам Кощей, о котором столько говорено!

Кощей хмуро смотрел на нее темными глазницами. Если у него и были глаза, то так глубоко прятались в глубь черепа, что Леся видела только сухие морщинистые веки, мешки под глазами, присохшие к костям, да нависающие сверху тяжелые массивные дуги надбровий, словно Кощей наполовину был зверем.

– Сто тысяч лет, – проскрипел холодный голос, – я сидел у костра, смотрел в огонь… Мне ли менять привычки?.. А живой огонь… он живой.

– Я тоже его люблю, – призналась Леся. – Так ты и есть, стало быть, сам Кощей Бессмертный!.. Отчего такое прозвище?

Он произнес уже не так скрипуче:

– Потому, что бессмертный!.. Разве боги не должны быть бессмертны?

Она заметила, что он ни разу не назвал себя богом, хотя ей старался внушить мысль, что он и есть бог.

– Боги должны, – ответила она медленно. – Они и есть… Но не говорят, Перун Бессмертный или Мара Бессмертная. Для них бессмертие – не диковинка! А вот ты… Раз так говорят, то ты бессмертный потому, что смерть свою носишь не в себе. Верно?

Кощей покачал головой:

– Да-а, умнеет человек на глазах… Старые до такого не додумались. Что ж, раз ты уже догадалась, то тебе и узнать восхотелось, где моя смерть схоронена?

Леся насторожилась:

– А ты что, вот так и скажешь?

– Скажу, – ответил Кощей. – Горы поднимались из огня, старели и рассыпались в песок, моря пересыхали, а на их месте вырастали новые горы… Мне ли опасаться людей? Даже боги и то… Но уговор: если я не разгадаю твою загадку. Согласна?

Леся захолодела: если он в самом деле бессмертный или хотя бы живущий сто тысяч лет, то знает все загадки на свете. Но с другой стороны, дома у тятьки, когда у лучины пряли или вышивали, либо пели, либо придумывали друг другу хитрые загадки.

– Согласна!

Кощей усмехнулся:

– Но учти, я знаю загадки всех времен и народов.

– Ладно, – согласилась Леся. – Только слушай внимательно, такие загадки не повторяют.

– Много говоришь, женщина.

– Бросили в темницу человека, – сказала Леся нараспев. – И держали его, бедного, там десять лет! Изверги. А приносили ему, чтобы совсем уморить с голоду, только хлеб сухой, ничего больше. Но не помер, жил, а когда старый князь помер, его сын выпустил всех узников. А когда пришли в его темницу, узрели, что весь пол устлан рыбьими костями. Ну вот скажи, откуда кости?

Кощей явно хотел переспросить, но, вспомнив предупреждение, умолк, надолго задумался.

– У меня хорошая память, – сказал он. – Я помню слово в слово… Так что сейчас решим… Сейчас решим… Рыбьи кости потому, что… рыбьи кости… гм…

Леся смотрела на его муки, сказала жалостливо:

– Подсобить?

– Ладно, – бросил он, измучившись. – Что-то я не так понял… Так откуда кости?

– Так из ухи ж, понятно, – ответила Леся и посмотрела с жалостью, как на придурошного. – Раз ему с ухой хлеб приносили, то какая уха без рыбьих костей?

Рот Кощея раскрылся. По коже Леси пробежала гадкая дрожь. Десны на месте зубов не просто черные, они еще и плотные, как раковина перловицы, а вся гортань ссохлась, покрыта корой, как на мертвом дереве.

– Хорошо, – ответил он нехотя, – слушай. На острове на Буяне стоит дуб… Ах нет, что это я… С того времени давно перепрятал. Да нет, не из-за героев, что почему-то жаждут моей смерти. Просто слишком быстро море высыхает, а вместо лесов степи да пустыни… Вот и ищешь потом то в барханах, то среди окаменевших раковин в пластах соли! Теперь это все близко… Видишь вон тот утес?

Леся вскинула голову. В двух-трех верстах отсюда поднималась абсолютно отвесная гора. А вершина вовсе как черный острый шпиль. Даже если бы какому герою удалось туда долететь на Змее, то нигде ни сесть, ни зацепиться.

– А как же ты сам забрался?

Кощей ухмыльнулся:

– Может быть, то яйцо мне самому снять и положить к твоим ногам?

Леся покачала головой:

– Не надо. Яйцо, говоришь? Не знала… А вот отец говаривал, что бессмертных не бывает вовсе.

Кощей проскрежетал:

– Рано тебе о моей смерти думать. Своя вот-вот… Но отец твой не дурак, знал. Смертны все, даже боги. Но если у человека все открыто для смерти, то у героя… ну, у героя, скажем, бывает уязвимо только либо место меж лопатками, либо пятка, либо колено, либо кишка…

– А у тебя и вовсе смерть в яйце, – сказала Леся язвительно, – яйцо в утке, утка в зайце, заяц в сундуке, сундук на дубе, а дуб тот на острове посередь моря… а теперь на утесе? Далеко упрятал!

Кощей усмехнулся:

– Не совсем так, но… похоже. Так вот, женщина. В последнее время вы все больше меня занимаете, человеки… Раньше только муравьев старался понять, а теперь вот откуда-то вы, человечье, наплодились. Чую, если и придет гибель, то от вас. Надо же, совсем недавно поглядывал на гэгов… были такие зеленые звери, огромные как горы, от рева земля тряслась… но гэгов нет, а люди… гм… Ну что ж, загадаю теперь я тебе загадку, человек-женщина… А чтобы ты знала, насколько тебе важно ее разгадать, объясню… В моей власти тебя заколдовать, чтобы ты, к примеру, выбросилась вон из окна… или для моего удовольствия разбила голову о стену…

Она зябко повела плечами:

– Ну что ж, если сумеешь…

– Сумею, – заверил он. – Но что мне с этого? Надежнее слуги, которые служат… неодурманенно. Вот ты и станешь такой служанкой.

– Ни за что, – отрубила она.

Он наклонился вперед. Красные глаза впились в ее лицо. Она ощутила смертельный холод, что шел от этого колдуна.

– Так ли? А если я предложу тебе сделку?

– Никаких сделок, – отрезала она твердо. – А какую сделку?

Он усмехнулся:

– Женщина… условие простое. Вон там россыпь камней. Их великое множество… Один из них – твой спутник. Да-да, я много жил и многое теперь понимаю с первого взгляда. Ты должна найти его. Отыщешь – забирай и уходи. Не отыщешь – останешься в служанках… Согласна?

Леся помедлила:

– Что-то мне не верится в такую щедрость. Где-то должен быть подвох. Где?

Он кивнул:

– Ты не глупа, хоть и женщина. Это даже не подвох… Это моя загадка в ответ на твою. Ты должна угадать его с первой же попытки.

Стены покачнулись, но Леся заставила сердце смириться, вздохнула и пошла в сторону, где запомнила выход. Гладко обтесанная стена блестела, по телу пробежал мороз. Потому и нет здесь выступов, что Кощей здесь прожил бессчетные годы, ходил да задевал, вот и сгладил все острые выступы, а потом и вовсе отполировалось, блестит…

Страшась представить, сколько же надо пробыть в этой пещере, она почти добежала до широких ступеней, что вели вниз, в полутьму. Пока бежала, гора дрогнула, загрохотало. Леся видела, как далеко впереди трещина в стене пошла шириться, края раздвинулись. Навстречу хлынул яркий, победный свет.

Она выскочила из страшной горы, здесь сразу ощутила, насколько пропахла дымом и сыростью, хотя вроде бы какая сырость в камне…

Прямо от ее ног и до самого виднокрая уходит бесконечное поле… и везде эти каменные глыбы. По большей части округлые, но чем дальше простирался ее потрясенный взор, тем больше глыб угловатых, а очень далеко, куда досягал глаз, она рассмотрела с острыми гранями, даже различила занесенную во взмахе руку.

Кощей остановился в трещине, сгорбившись, глаза болезненно мигали. Она успела заметить старческие глаза, белые, выцветшие, без радужной оболочки и без зрачков, как показалось. Глаза блестели как слюда, глаза ни человека, ни зверя, ни птицы, а скорее… насекомого, что ли, паука или богомола.

– Раньше у меня сил было поменьше, – проскрежетал Кощей. – Зришь?.. Останавливал только на пороге… Потом – дальше, дальше. Теперь моей силы довольно, чтобы остановить их за пять верст… Или больше, не ведаю.