Шмель в паутине - Никитин Олег Викторович - Страница 83

– Уф, – выдохнул Милан и пошевелил окаменевшими руками и шеей.

– Что это? – прошептал парень. – Мы уже приземлились?

– Парашют раскрылся… Скоро будем на месте.

Так и вышло, вот только место оказалось не самым удачным. Сначала раздался протяжный скрежет, как будто обшивку терзала тысяча фрез, затем кресло рванулось вперед, едва не сорвавшись с кронштейна. Милан больно ударился коленом о невидимую лампу и разбил ее в пластиковое крошево. Парнишка крякнул, удушаемый ремнем, и тоже во что-то врезался, но лишь застонал сквозь зубы.

Внезапно весь отсек стал заваливаться на бок, все внутри Милана замерло от ужаса, а мальчик все-таки не сдержался и вскрикнул. «Сейчас сорвемся!» – промелькнуло у Милана в голове, такой же темной и гулкой, как ячейка. Но невесомость не наступила, а значит, склон попался не отвесный. Все более ускоряясь, верх и низ стали меняться местами, ноги Милана, которые он упер в бывший потолок, разбив при этом еще один плафон, разъезжались. Мальчишка, стиснутый его левой рукой, наверное, давно задохнулся, но ослабить хватку диверсант не мог – мышцы попросту не слушались его.

Наконец чудовищный удар в бок катящегося отсека резко прервал его движение вниз по склону. Пару раз подпрыгнув и со скрежетом вильнув на камнях, аппарат как будто облегченно выдохнул и замер с небольшим креном от нормальной ориентации.

– Приехали, – пробормотал Милан и отпустил попутчика. – Нам еще повезло, что не висим головой вниз. Эй, ты жив?

– Лучше бы я полетел в капсуле, – недовольно буркнул парень и спрыгнул. – Ты меня чуть не раздавил, дядя. Ну, свет у нас будет или нет?

– Не думаю. Кажется, я разбил все лампы.

– Вот черт. Слушай, у меня в волосах какие-то острые крошки. Ну что, идем?

Интерком несколько раз пискнул, будто собирался выдать нечто руководящее, и заткнулся. Похоже, аудиосвязь пострадала не меньше освещения. Вообще, если в отсеке и осталось что-то исправное, Милан воспринял бы этот факт как чудо. Он медленно отцепился от жалобно пискнувшего кресла, отодвинул его вбок и нащупал ручку двери. Та, к счастью, не сломалась, и в следующее мгновение в ячейку проник слабый, мечущийся свет, а вслед за ним и голос кого-то из команды.

– Господа пассажиры, поздравляем с удачной посадкой! Пожалуйста, проходите по шахте к кормовой части отсека. – Слова отскакивали от покореженных стен и возвращались, создавая какую-то космическую полифонию. – Сейчас силами экипажа будет развернут полевой госпиталь, все нуждающиеся в помощи… – Человек удалился, и слова стали неразличимы. Кое-где в стенах слабо вспыхнули аварийные светильники, тревожно мерцая красным. Дверцы стали со скрипом открываться, из них показывались встрепанные головы, некоторые издавали гневные звуки или стоны.

– Я так и знал, что все это плохо кончится, – заявил бизнесмен-сосед. Он выбрался из своей ячейки и критически осмотрел костюм. – Эй, где там оказывают медпомощь? У меня серьезная травма колена!

– Пойдем, малыш, – сказал Милан в темноту ячейки, поймал ладошку мальчика и вытянул его наружу. – Скоро тут будет не протолкнуться.

Первыми на место катастрофы прибыли журналисты «Санта-Кларских ведомостей». Моментально развернув на каменистом склоне осветительные приборы и панорамные камеры, они внедрились в разрозненные ряды бывших пассажиров и стали пытать их вопросами.

– Когда вы заметили что-то необычное? – К Милану подскочила верткая девушка с надписью «СКВ» на кепке. Сделав знак оператору, который поспешал за ней с портативной камерой, на ходу целясь объективом, она ласково уставилась на диверсанта.

– К черту, – буркнул тот и поспешно отвернулся.

– Но ваше лицо появится в новостях! – обиделась девица. Милан и не подумал ответить. Не хватало еще, чтобы Лодзински случайно увидел репортаж и стал выискивать связь между своим «подозреваемым» и крушением челнока. И что такого уж особенного находят в нем газетчики?

Вскоре за первой волной журналистов нахлынула и вторая, в сопровождении спасателей и медиков из Гаево. Они прибыли на скоростных флаерах, раздали всем желающим теплые одеяла и остывшие хот-доги и принялись оказывать людям первую помощь.

– Сохраняйте спокойствие! – заявил в мегафон какой-то коренастый тип мужественной наружности. – Дилижансы должны прибыть в течение часа!

Суета никак не утихала. Милан в меру сил старался не усугублять ее, молча пристроившись за покатым валуном на краю одеяла. С одной стороны от него сидела пожилая женщина и сокрушенно бормотала что-то себе под нос, то и дело потирая многочисленные ушибы. С другой бугрилась невнятная куча стальных строп и сверхпрочной парашютной ткани – какой-то запасливый кретин попытался отделить кусок снаряжения от 1-го отсека, на котором оно было намотано, утянул все это на несколько метров от обшивки да так и бросил.

Саквояж, разумеется, Милан вынес с собой, да и остальные пассажиры наверняка не рискнули доверить свои пожитки случаю.

– Спасибо, мсье, – раздалось над ухом у Милана. Тот недоуменно обернулся и увидел возвышающуюся над собой негритянку. Белки ее глаз отблескивали в свете фонарей, расставленных спасателями по периметру временного лагеря. – Миша рассказал мне о том, как вы уберегли его от травмы.

– Ах, это вы, – кисло улыбнулся диверсант. Он уже начал дремать, хотя сделать это в таком шуме было трудно. Окрестная живность, наверное, вообще покинула горы на многие километры вокруг. – Чепуха. А я думал, вас сбросили в капсуле.

– Так и было. Я в самом конце очереди была. Моя капсула совсем рядом упала, я смогла немного управлять ей.

Благодарная толстуха растворилась во мраке какого-то распадка, а телефон Милана внезапно издал тихую трель, едва не потерявшуюся в гвалте.

– Да, – отозвался он.

– Только что передали в новостях, – сокрушенно сказал Дикси. – Сочувствую! Ты не очень пострадал?

– Отделался легким испугом, – хмыкнул Милан.

– Да, представляю… Я бы поседел от страха, наверное. Когда будешь в Гаево?

– Скоро обещают дилижанс. Если попаду на него, то часа в два по валхалльскому времени. В Гаево будет полночь.

– Ладно, устраивайся в хорошую гостиницу, а в десять утра примешь почту. Поступили новые распоряжения от руководства компании, так что подключишься к нашим коллегам из Западного округа.

Но на первый дилижанс Милан, разумеется, не попал. Пробиться сквозь плотный строй женщин, детей и стариков было невозможно, не пройдя по их головам. К тому же подоспели первые спасенные на индивидуальных капсулах, которых споро собирали по всем горным щелям.

Улететь в Гаево удалось только в час ночи, причем в такой тесноте, что Милан спал стоя, плотно сжатый со всех сторон.

Утром, в номере гостиницы, Милан включил местный канал новостей. Гаевские дикторы опять взахлеб повествовали о крушении челнока в северо-западных предгорьях МКС – на экране мелькали ободранные куски обшивки, жилы кабелей, развороченная кабина пилотов (оказывается, она приняла на себя серьезный удар), штабеля пустых капсул, готовых к отправке грузовиком (сверкая лейблом «Боинг GA», он нахально крутился над поцарапанной надписью «Локхид»). Напоследок самый пострадавший пассажир гордо поведал о том, как у него порвался ремень безопасности и он в результате вывихнул руку.