В бою антракта не бывает - Нестеров Михаил Петрович - Страница 63

И он возобновил разговор, который поначалу посчитал законченным.

– У вас есть что-то новое по делу Страхова?

Романов сидел за рулем «Рено» и слушал каждое слово генерала. Наготове был другой телефон, где на связи находился подполковник Пахомов. Костя коротко передал ему:

– Клиент согласился на встречу. Его заинтересовали новые данные по нашему проекту.

– Закрывайте проект.

Романов кивнул Ирине: «Все».

– И я хочу вам передать это из рук в руки, – продолжила она разговор.

Ирина была одета в коричневую ветровку, джинсы. На ногах стильные туфли. Она держала в руках британскую снайперскую винтовку «супермагнум», состоящую на вооружении «Альфы» и армейского спецназа. В магазине осталось три мощных патрона калибра 8,6 миллиметра. Один уже в патроннике и был готов свалить не только человека, но и легкобронированную цель.

Ирина удобно устроилась на заднем сиденье, прислонившись спиной к дверце. Сравнительно небольшая длина винтовки – чуть больше одного метра двадцати сантиметров – оставляла ей чувство комфорта. Салон небольшой, а она свободно контролирует большую часть здания, глядя в оптику.

Винтовка была новой. Несмотря на пристрелочные выстрелы на подмосковной базе ГРУ, она была из разряда «одноразовых». Отстреляв по живой цели, она, как ракета, прекратит свое существование.

Несколько минут назад Костя и Ирина увидели, как работают офицеры физической защиты генерал-майора Михеева. На выходе из машины они взяли его в надежную коробочку и проводили в здание. Вместе с водителем их было трое, но они знали свою работу на отлично. Слаженность, скорость, уверенность.

– Лично, понимаете? – продолжила Ирина разговор. – Это «что-то» имеет для вас огромный интерес. Это копии фальшивок с росписями Страхова.

«Копии фальшивок». Генерал едва не рассмеялся над этой нелепицей. Затем он понял всю глубину этой фразы. Копии фальшивок ничем не отличались от самих фальшивок.

– Алексей перестраховался, понимаете? Он изготовил пятого туза. Но в колоде как было тридцать шесть карт, так и осталось. Он возил второй комплект улик с собой. Он был еще жив, когда я забрала их.

«Кретин!» – выругался Михеев. Он не ожидал такого поворота событий. А они вернулись на стартовую позицию.

– Понимаю. – Михеев побарабанил по столу. – Вы рассчитываете на встречу. Мой офис, как я понял, вас не устроит.

– Почему нет? Я как раз стою напротив.

Неужели все так просто? Михеев едва не рассмеялся. Он подошел к окну и распахнул штору. Окинул взглядом широкий тротуар, часть улицы с припаркованными машинами, проводил взглядом десяток пешеходов, отмечая женщин. Наконец его внимание привлек юркий и приемистый «Рено» серого цвета. Привлек хотя бы опущенным стеклом на задней дверце.

Выбрав из списка номер, Костя дождался соединения и ответа: «Ухожу».

Из массивного «Форда»-пикапа, припаркованного на противоположной стороне улицы, вышел водитель. Помедлив секунду, он пошел в сторону Неглинной.

Ирина продержала генерала в оптическом прицеле непростительно долго для стрелка такого класса. Она плавно потянула спусковой крючок, и шестнадцатиграммовая пуля, пробив два стекла, вошла точно в верхнюю губу и под таким углом, что фактически обезглавила Михеева.

– Где-то я это уже видела, – бросила Ирина, зафиксировав в оптический прицел попадание. – Поехали, Костя.

Гордость за себя выдавила на ее глаза слезы. Она, поставив последнюю точку в этом деле, снова поторопила Романова:

– Уходим, Костя!

Она знала, что сделает вечером. Она купит бутылку самого дорого шампанского и, как три года назад, осушит бокал: «За тебя, Костя!» Но в этот раз край бокала соприкоснется не с мертвым стеклом телевизора, а с бокалом в руках живого Кости. И он ответит ей тем же: «За тебя!»

– Уходим!

Романов, форсируя первую передачу, съехал на проезжую часть: и догнал первую же машину – черный «Вольво».

Ирина ахнула. У нее не хватило времени бросить Романову оскорбительное «водила!» и выругаться. Бросить ему в спину, в голову, которую уже скрыла темная маска-шапочка.

Она смотрела на Романова. Костя перебегал дорогу, ловко уклоняясь от машин, как от пуль. Считаные мгновения, и он, распахнув дверцу черного «Форда», сел на водительское кресло. Прежде чем захлопнуть дверцу и рвануть тяжелую машину с места, он глянул в сторону «Рено». Увидел широко распахнутые глаза Ирины через опущенное стекло, махнул ей рукой и крикнул:

– Квиты!

Через десять секунд он гнал машину на скорости девяносто километров в час: Но мгновениями раньше из офиса выскочили вооруженные автоматами Калашникова охранники. Они спешили к «кластеру» «Рено» – «Вольво». Один из милиционеров неожиданно остановился и вдруг рухнул на проезжую часть.

Ирина уложила из «магнума» еще одного милиционера. Могла бы положить еще, но град пуль, застучавших по корпусу машины, заставил ее вжаться в дверцу.

Автоматные очереди остановили поток машин, и он застыл.

Вот между машинами появилась на миг фигура милиционера. Он рванул под защиту другой, давая по «кластеру» короткую очередь. Ирина достала его в последний момент. Выстрел был классным, словно влет. Пуля попала под ухо автоматчику, и его качнуло в сторону. Два, три заплетающихся шага, и он, разворачиваясь по ходу, упал спиной на капот черного «Пежо».

Ирина переждала очередной обстрел, снова вжимаясь в сиденье и глядя в серый потолок машины. Мысленно прогнала возможный вариант: еще больше вытянуться на сиденье и перевернуть винтовку. Подтянуть под себя ногу и снять туфлю. Ствол в рот, большой палец на спусковой крючок. Вот и все, что она успеет сделать в последние мгновения своей жизни.

Нет, только не так.

Она почувствовала, когда нужно снова занять позицию для выстрела. В этот раз она стреляла «поверх оптики», не целясь, наверняка зная, что попадет. Но в оптику все же взглянула – чтобы зафиксировать попадание.

Но кто-то другой сделал это за нее. Короткая очередь из окна на первом этаже прожгла ее насквозь. Пули прошили ноги, живот и грудь. И все повторилось снова. И еще раз. Как на бис.

...Милиционеры, окружившие машину, увидели красивую женщину лет двадцати восьми. Красивую и мертвую. На груди Ирины покоилась снайперская винтовка.

Вместо эпилога

Тремя минутами ранее

– Где-то я это уже видела, – бросила Ирина, зафиксировав в оптический прицел попадание. Гордость за себя выдавила на ее глаза слезы. Она, поставив последнюю точку в этом деле, снова поторопила Романова:

– Уходим, Костя!

Она была счастлива, даже убив еще одного человека. Ее состояние соответствовало внутренней удовлетворенности от слаженной и даже красивой работы в паре. В паре с таким классным парнем, как Костя Романов. Ее настроение поддерживало знание о многих жертвах – в сибирском изоляторе, в вагоне, в типографии, в заповеднике. Она выжила. Из всех – одна.