В бою антракта не бывает - Нестеров Михаил Петрович - Страница 56

2

– Вот и все, майор, она твоя. – Рыжов подтянул тело Трофимова ближе к берегу, потом еще раз подошел к Третилову. Охотник лежал под обрывом, подмяв под себя ногу и щурился мертвым глазами на приятеля. – И этот твой, – зло обронил Семен. – Мне бы, дураку, не поддаваться на твой словесный понос, а грохнуть эту паскуду!

Ирина сидела на поваленном дереве. Ее бил озноб. Мокрая одежда прилипла к телу, майка обозначила ее маленькую грудь, острые плечи. Она остановила майора протестующим взмахом руки.

– Не надо... Если можешь, сделай это молча.

– Откуда ты знаешь, чего я хочу? – майор поймал себя на мысли, что в некоторых деталях картина повторилась: он смотрит то на нее, то на убитого ею Третилова, как взирал когда-то на тело Паши Суркова. Даже солдаты рядом такие же недвижимые, инициатива исходит только от нее.

– Ты ошиблась, детка. Тебе следовало...

– Да, мне следовало добить тебя.

– А ты умеешь ставить хорошие оценки, – ухмыльнулся он своему остроумию. – Так, подруга, говори, где моя домашняя работа и будем кончать с этим делом. Сколько неприятностей ты мне доставила, просто в голове не укладывается. Ну, где заготовка?

– Да, – откликнулся Семен, – отдай ему болванку, из которой его выточили.

– А ты полазь по острову, может, и набредешь на какую-нибудь бумажку, – Ирина улыбалась. Через силу, но улыбалась.

– Даже так?.. – Майор качнул головой. – Ну-ну... До рассвета у меня есть время.

– Леша, – снова встрял Семен, – надо уезжать отсюда, здесь мы ничего не найдем. Вспомни, где мы нашли рацию. И бумага где-то в доме. По дороге и разговоришь свою подругу. А если закопала на острове, сгниет скоро.

– Моя продукция не гниет.

– Хочешь поговорить за качество? – Рыжов с деловой миной на лице сел на пенек. – Давай. Мы же никуда не торопимся. Взойдет солнце, мы просканируем твою заготовку на свет. Поехали отсюда! – Он сорвался на крик. – Нам еще трупы грузить! Вызывай Росомаху, пусть подгребает.

– Росомаха? – спросил Страхов, больше вслушиваясь в эфирные шумы, нежели в голос.

– Да, – отозвались глуховатым голосом.

– Подгребай к берегу.

3

Лодка терлась носом о песчаный берег. Ее удерживал якорь, брошенный с кормы, и волны, отступающие от берега. Казалось, катер был умело расчален. Семен успел отметить этот факт, претендующий на определение «комфорт», и одним махом оказался на носу катера. Он едва не потерял равновесие, но его ботинки с рифлеными подошвами, ткнувшись мысками в выпирающую крышку люка, удержали его на месте. Он тут же развернулся, помог Чумакову забраться в лодку, а затем Страхову. Майор ни на шаг не отпускал от себя пленницу. Он толкнул ее в спину, и Чумаков, первым оказавшийся в кокпите, помог ей. Затем в кокпит спустился Семен Рыжов. Он был переполнен эмоциями, потому, наверное, отбросил ружье на сиденье дивана. В знак благодарности он поднял большой палец, адресуя этот жест Росомахе. Но увидел совсем другого человека.

Это было последнее, чему удивился Семен в этой жизни. И удивление было коротким. Интуиция каркнула ему в ухо: «Стреляй!» Потом пожала плечами: «Но для начала возьми ружье. Оно во-он там». Семен бросился за оружием.

Румын произвел два точных выстрела – как в тире. С простреленной головой вслед за Рыжовым за борт упал Чумаков, привставший с кормового дивана.

Романов лишь мельком взглянул на Ирину и словно не замечал лесника, он все внимание сосредоточил на Страхове. Майор пытался взвести курки на ружье.

– Отстрелю пальцы, – предупредил его Костя. Но не успел предупредить Андрея Каменева. Лесник, выдохнув с натугой, со всей силы ударил Страхова в лицо. Следующее мгновение могло стать для майора последним: лесник занес над ним свой охотничий нож.

– Оставь его, Андрей. А ты, майор, не двигайся. – Костя поиграл бровями. – Ты, наверное, успел оценить мою стрельбу.

Каменев едва владел собой. Он отказывался понять, что сидит рядом с убийцей родной сестры. Пусть не он лично убил ее, но кто-то из его людей. Его пальцы разжались, и охотничий нож с широким лезвием упал на сиденье, оттуда на настил...

– Поехали, – отдал команду Романов.

Каменев завел мотор и дал задний ход. Костя, дабы не выбирать якорную стропу, просто перерезал ее.

Глава 25

Побег из неизвестности

1

Костя присел возле девушки и буквально задавил длинным, официальным вступлением:

– Ирина, я – Константин Романов, оперуполномоченный ГРУ.

– Да? – она подняла на него глаза, вопрошая: «И что я должна сделать? Упасть в обморок? Снова побыть с женой Каменева, сменить ей пару компрессов?»

– Страхову вы так и не сказали, где спрятали улику против него.

– Не успела... – Она не стала дожидаться наводящих вопросов: – Я оставила ее на станции Тихвинская.

– Где именно?

– В одном брошенном пакгаузе.

– В каком? Подробнее.

– Я не смогу объяснить на пальцах, без меня вы все равно ее не найдете.

– Приблизительно, – настаивал Романов, в упор глядя на главного свидетеля. На свою главную цель. Ему показалось, она не узнала его, и Костю этот вариант устраивал.

Он повторил вопрос. Ирина ответила:

– На самом краю сортировочного парка – восточная сторона, кажется – есть «тупичок», там живут китайцы. Позади вагонов заброшенное здание. Там и спрятала. – Она тяжело вздохнула и покачала головой: – Пойду к морю, не могу здесь.

2

Пошел пятый час утра. Туман перед рассветом приобрел бледно-пурпурный оттенок и изодранным покрывалом простирался до самого берега, где, соприкоснувшись с водой, дальше уходил ровными, непроницаемыми слоями. Где-то совсем близко ухнула на бледнеющую луну сова и, прошуршав по листве крыльями, погрузилась в утреннюю дрему.

В гостевом доме было прохладно. Свет проникал в комнату из коридора, отчего лицо Страхова с одной стороны, обращенной к двери, было желтоватым, с другой – темно-коричневым.

Страхов и Романов встречали утро, казалось, вдвоем. Оба забыли о хозяевах этого дома, и уже не могли вспомнить о трупах: в микроавтобусе, в омуте, в доме, в катере...

Страхов молчал. Он проиграл вчистую. Если и давать показания, то не здесь, не тому и не сейчас, что тут же и выложил этому расторопному малому, добавив:

– Вот так доверять наемникам. Все это время я думал, что тебя нет в живых.

Помолчав, он спросил, ибо эта догадка только сейчас осенила его:

– Тебя никто не встретил в Подольском?

Романов изобразил удивление и покачал головой:

– Разве меня кто-то должен был встретить?

Майор сдался – чего еще ждать, что можно выжать из этой ситуации? Как и тогда в цехе, когда он глядел на швеллер, торчащий поверх листового металла, так и сейчас он упорно не хотел замечать: этот молодой опер одини с ним можно договориться. Хотя бы попробовать договориться, предложив все, что у него осталось.

Страхов повернул голову, и его лицо стало ровного, коричневатого цвета.

– Слушай, Костя, ты здесь один?

Романов подошел к окну и приподнял занавеску: ему послышались чьи-то шаги. Но нет, все тихо. Стоя к Алексею спиной, Костя спросил:

– Один. И что с того?

...Нет, так далеко и, самое главное, быстро не уйдешь. Андрей оглянулся: ушли тихо, погони не наблюдается. А отошли-то всего на пару десятков метров. Женя еле переставляет ноги, да еще задержалась у родника.

– Некогда прощаться. – Андрей подхватил жену на руки и хотел было наклониться за упавшей с ее ноги тапочкой, но поскользнулся на влажной траве и едва не свалился в воду.

– От кого мы бежим?

– От неизвестности, – коротко ответил Андрей. Их гнало с родного кордона смертельное беспокойство. Вступать в единоборство с агентом ГРУ, который в одиночку «зачистил» заповедник, было глупой затеей. Единственное спасение в лесу, который он охранял, и лес должен, обязан был укрыть новых беглецов.