В бою антракта не бывает - Нестеров Михаил Петрович - Страница 23

– Что сделали?

– Отсекли голову. Что-то острое вошло точно между челюстями и вышло под основанием черепа. – Майор рискованно показал на себе руками. – Представили? Так вот, старший лейтенант, теперь я хочу спросить у вас: что будем делать?

Страхов дал ему взглянуть на оперативные сводки.

– Теперь понимаете, кто именно проник на завод в ваше дежурство? Кто убил рабочего, взял в заложники вашего начальника и ранил его? Все эти сводки, говорящие лишь об одном рецидивисте и куче заложников, – липа, так как все пятеро беглецов действовали сообща. В чем, собственно, я убедился на своей шкуре.

Майор присел рядом.

– Надо исправлять положение, – твердо сказал Страхов, неотрывно глядя на Кузьменкова.

– Что я должен сделать? – спросил старший лейтенант, понимая, что, соглашаясь на сделку, он отрезает себе пути назад.

– Молчать. Только запомните одно: вы выручаете меня, а я спасаю вас. И это две большие разницы. И никому ни слова, иначе нам обоим уготована обеспеченная старость. И еще одно заявление: я действую на свой страх и риск. Кому не позавидуешь, так это мне, правда, старший лейтенант?

После этого разговора у майора появился человек, способный выполнить едва ли не любой его приказ. Молодой старлей совершил очередную ошибку, будучи в подавленном состоянии, собственноручно написал в упомянутом Страхове рапорте, как в протоколе допроса, что он согласен со всем, что изложено выше, и расписался, проставив число. А в рапорте в основном фигурировала его фамилия, реже – майора Страхова, получившего ранение из пистолета, фамилия Суркова, застреленного из «калашникова»:

– А как же быть с Сурковым? – напомнил Кузьменков.

– Это мое дело. А ваше – изъять его пропуск и вместе с выписанным мною разрешением принести мне. Вы должны понять, какую ответственность я беру на себя. Поехали дальше. Кроме этого документа, – Страхов едва ли не в точности повторил действия Ирины, демонстрируя рапорт и убирая его в карман, – есть два караульных, которые подтвердят часть написанного в рапорте. Не позже чем через час я лично выпишу им отпуска на родину. Если посчитать еще и дорогу, увидим мы их ровно через две недели. А сейчас идите и где-нибудь в районе четвертого поста выстрелите из табельного пистолета, поднимайте тревогу, мол, возвращаясь, вы заметили...

– Несколько минут назад в районе четвертого поста неизвестными злоумышленниками была совершена попытка проникнуть на охраняемый объект. – Перед строем подчиненных майор Страхов, как всегда, был собран.

Он не хотел подключать к этому делу патрульно-постовых сотрудников, но в местный отдел транспортной милиции сообщить придется. Но только после того, как его бойцы ступят на территорию сортировочного парка – дабы не напрягать заранее коллег-транспортников. Их мало, но они могут некстати активизироваться, чем спугнут беглецов.

К этому времени Алексей сделал перевязку и сменил гражданскую одежду на полевую форму.

– Согласно показаниям очевидцев, злоумышленники направляются в сторону сортировочной станции. Это четверка юнцов, которая была замечена начальником караула старшим лейтенантом Кузьменковым. Чем черт не шутит, может быть, у них имеется огнестрельное оружие. Так что будьте начеку.

Страхов резонно предположил, что силами своего подразделения сумеет нагнать беглецов, путь у которых в этом краю, где жизнь сосредоточена вокруг железной дороги, только один. А у майора – два: открыть огонь на поражение, если беглецы возьмутся за оружие, и вести такой же прицельный огонь и в случае их пассивных действий, оперируя данными на сбежавших преступников. У него беспроигрышный вариант, лишь бы беглецы оказались на расстоянии выстрела. Если дело выгорит, в рапорте майор отразит ту правду, которая будет выгодна ему. И вряд ли дойдет до «разборов полетов», при которых боевая единица 8-го главка, словно банда головорезов, в полной выкладке вышла на поимки, как выразился Страхов, четверки юнцов. Однако охраняемый объект стоил того, чтобы за попытку проникновения на его территорию пуститься в погоню.

– Ориентировка на злоумышленников: восемнадцать-девятнадцать лет, одеты в военную форму, двигаются группой, среди них девушка. Все понятно? – еще раз переспросил майор и указал рукой на открытые двери двух автобусов.

Три взвода заняли свои места, готовые выполнить приказ. Водители тронули автобусы с места, чтобы через двадцать минут высадить товарищей на сортировочной станции.

Расстояние до Кисина было невелико – пара шагов, к тому же Мутант во время выстрела смотрел в окно, больше занятый грохотом сцепок. Но ствол пистолета все же смотрел точно в грудь китаянки. Ирина не знала, бледнеют ли желтолицые, но в лице сидящей напротив женщины ничего не изменилось, разве что глаза едва заметно расширились.

Девушка стояла вполоборота к Михаилу, и бросок вышел не таким стремительным, но цели достиг. Когда Кисин нажал на спусковой крючок, Ирина врезалась ему в грудь левым плечом, опрокидывая на пол. Пуля просвистела в сантиметрах над головой женщины, пробивая пластиковую перегородку. Падение для Ирины оказалось удачным, ее колено было близко от руки с пистолетом, и девушка надавила на кисть Михаила, заставляя того разжать пальцы.

Но он был сильнее и сумел сбросить с себя Ирину. И длинными нелепыми прыжками, забыв об оружии в руке, кинулся к выходу. Девушка, не мешкая ни секунды, высвободила из-под ремня свой пистолет и прицелилась в спину Мутанта. И выстрелила бы, если бы не различила в тамбуре маленькую фигурку китайчонка. Тамбур был настолько забит баулами, что у мальчика не было возможности даже посторониться. Единственное, что смог сделать сообразительный велосипедист, – это прижаться к сумкам и поднять руки к груди.

– Только тронь его! – Ирина посылала проклятия вслед Мутанту, стоя на одном колене и продолжая держать его на мушке.

Еще пара шагов, и Мутант достигнет тамбура. Ирина видела только его спину и слегка расплывчатую мушку. Для нее прошло незамеченным движение слева от себя: это китаец, освобождаясь от вцепившейся в него супруги, пытался выбраться в проход. Ему удалось продвинуться только к краю откидной кровати и высунуть голову. И он увидел то, что в течение двух-трех секунд наблюдала через прицел гостья: убегающего солдата и сына в тамбуре. Китаец, понимал, если девушка выстрелит, пуля может угодить в мальчика, но не сделал ни одного протестующего движения.

А Кисин был уже в тамбуре. Его фигура на миг застыла в проеме, и этот миг мог решить многое. Движение вправо – к мальчику, и Ирина нажмет на спусковой крючок, влево – в сторону выхода, – воздержится.

Наверное, ей не следовало еще раз предупреждать Мутанта, который мог сделать все наоборот, но она снова выкрикнула:

– Только тронь его!

Собака на улице отреагировала лишь на второй окрик, пропустив мимо ушей незнакомый пистолетный хлопок, и пару раз гавкнула.

А призрачный облик юркнувшего в дверь Мутанта все еще стоял перед глазами Ирины, и она не сразу сообразила, что Кисина в тамбуре уже нет. Она медленно опустила пистолет и только сейчас заметила, что хозяин буквально дышит ей в висок. И его слова, обращенные к мальчику, заставили девушку вздрогнуть.

Она отказывалась принять одежду бесплатно и пыталась всучить хозяйке деньги. До этого ей пришлось испытать несколько беспокойных минут, когда китаец объяснялся с соседями. Те действительно не услышали звука выстрела, но увидели убегающего, пару раз споткнувшегося на рельсах парня. Но больше всего их привлек собачий лай. Воистину должно было произойти что-то из ряда вон выходящее, чтобы заставить ленивого пса раскрыть пасть.

– Зулик, зулик, – скороговоркой, теперь уже с Ириной, объяснялся хозяин. – Я сказал – жулик был. Напугался, удрал.

Девушка задумалась, сосредоточенно глядя на «челночную» сумку, куда хозяйка сложила одежду.

– А у вас есть еще две пустые сумки?