Слабое звено (Ключевая фигура) - Нестеров Михаил Петрович - Страница 42

– Договоримся так, – оборвал его на полуслове Кричанов. – Вы возглавляете группу спецназа и будете действовать в районе поселка Кудели согласно ситуации, которую себе представляете.

«Сука! Избавляется от меня», – мысленно обругал директора департамента «А» начальник ГУВД. Попков понял, что ответственный за операцию хочет буквально выслужиться, силами только своего подразделения покончить с террористами. Штурм – вот чего он добивается. Лишь бы уложиться в проценты потерь от общего числа заложников. Их он минуту назад поставил после своих ратоборцев: потери среди личного состава, а уж потом все остальные. Цифры и больше ничего.

Однако победителей не судят. Тем более что это было частное мнение начальника ГУВД. Он хоть и искоса поглядывал на директора антитеррористического центра, однако понимал, что «Альфа» – единственное и уникальное подразделение в России, если кому-то и под силу взять самолет штурмом, то только «Альфе».

Почувствовав, что одна из основ его озлобленности обычная зависть, «силовой» хозяин Новоградской области прекратил копаться в собственных мозгах. Но все равно он хотел оказаться правым, а не «левым».

По каналам УВД, ГУВД и МВД были запрошены данные на человека с уголовным прошлым и настоящим, носившим кличку Марк. Работа на первый взгляд виделась бестолковой – не станет террорист, скрывающий настоящее имя, называться своим прозвищем – нет никакой логики, так, бухнул от фонаря. Хотя мог назваться Марком с умыслом: а вдруг существует человек с такой кличкой и в ближайшем обозримом выйти на него нет никакой возможности? Очередная затяжка времени, разброс сил компетентных органов, работа на измор? Чепуха, конечно.

Однако пару человек с такой кличкой нашли, оба покойники. Один Марк – это советский резидент в США полковник Абель, он же Фишер Вильям Генрихович. Скорее всего информация на Абеля-Марка – злая и неуместная шутка поисковиков.

Другой Марк – Сергей Максимович Марковцев, с букетом, превратившимся в похоронный венок, «убойных» статей.

О покойниках либо хорошо, либо ничего. Однако Кричанов длинно выругался: «Ети его в душу мать!» Нет, статья «терроризм», по которой был осужден Марковцев в 1999 году, не стала основополагающей, но, как моряк верхом на зебре, выглядела устрашающе: террорист Марк в одном случае, и террорист Марк в другом – сейчас. А вдруг это те самые затяжки, разброс и износ?

Что там дальше?

Короткое досье на Марковцева гласило: последнее звание подполковник, командир батальона особого назначения ГРУ «Ариадна», в прошлом старший инструктор учебного батальона на базе 14-й штурмовой бригады Московского военного округа по парашютной подготовке.

Парашютной.

Подготовке.

Вот сейчас шестое чувство оглушительно кричало, распугивая совпадения: Марк жив! И это он сейчас на борту самолета.

– Поднять все данные на Марковцева, – распорядился Кричанов. – Как и при каких обстоятельствах он распрощался с жизнью. Найти и опросить следователя, который вед дело о гибели Марковцева, членов семьи, родственников и знакомых.

«Но какого черта он выдал себя? – недоумевал генерал-майор. – Как никто другой, Сергей должен отчетливо понимать, что названное им имя пустят в разработку. Психологическое давление?»

Даже скупые данные на Марковцева позволяли угадать его почерк в захвате самолета: тщательно выверенный, не без доли артистизма, в то же время дерзкий, едва ли не открытый. Где-то, несомненно, он путал карты, но где? Как отделить прямоту его действий от изощренности?

Совершил несколько заказных убийств, организовал преступное сообщество, похищал людей с целью выкупа. Человек с таким послужным списком мог пополнить его очередными жертвами. Марк не станет держать гранату в стакане, профи такого класса если и минируют самолет, то надежно, на высоком уровне. Теперь показания толстяка Николая Васильевича относительно минирования самолета не казались блефом террористов.

Но вот вопрос: способен ли Марковцев расстаться с собственной жизнью? Если грохнет в самолете, Марк вряд ли пострадает. Но он должен понимать, что при штурме его скорее всего убьют как особо опасного преступника.

Марк задал много вопросов – за неделю не решить, однако времени нет ни у него, ни у силовых структур. А риск возрос в связи с именем Сергея Марковцева.

На что он рассчитывает? – в очередной раз задался вопросом Кричанов. Ни одна страна не даст убежища профессиональному террористу. Исключение – несколько стран из списка «изгоев». Но вылететь ему туда не дадут. А с другой стороны, у российского правительства достаточно рычагов воздействия, чтобы потребовать выдачи террористов.

Итак, Сергей все же делает упор на одну из своих военных специальностей. Выходит, карта, найденная в квартире Бильдановых, всего лишь досадный промах Марковцева, точнее, одного из его помощников.

Тем временем из Казани пришло еще одно сообщение: по оперативным данным, мусульманская школа, которую посещал Равиль Яфаров, – ваххабитского направления. Прославилась тем, что шакирды в 1995 году захватили здание бывшего медресе «Мухаммадия», что в Казани. Через год в столичной Исторической мечети во время пятничного намаза устроили кровавую драку с последователями традиционного ислама. В данное время ФСБ нащупала нить, которая может вывести на исполнителей взрывов, прогремевших на рынках Ставрополья. Бомбисты скорее всего обосновались в школе, которую активно посещал Равиль Яфаров.

«Этого только не хватало!» Кричанов понял, что его ожидает очередной сюрприз. Косвенное подтверждение тому – нежелание Марка вступать в переговоры с директором департамента «А». Словно он специально дает собрать на себя как можно больше информации, чтобы переговорщик владел пакетом, а не разрозненными данными.

– Затребуйте, если найдется такая возможность, образец почерка Марковцева, – отдал Кричанов очередное распоряжение. – Меня интересуют только цифры. Возможно, это будут даты в письмах, номера домов и квартир на конвертах.

Генерал все же хотел узнать: цифры на карте – дело рук самого Марковцева или нет.

За марлевой повязкой Марка пряталась улыбка. Она вместила в себя многое: уважение к бойцам «Альфы», немного досады, что он сейчас на другой стороне, ностальгию по военной форме.

То ли самостоятельно, то ли по приказу снайпер на крыше сменил положение, и блики от оптического прицела больше не бросались в глаза.

Валентин Мезенцев успешно контролировал первый салон самолета, где разместились все оставшиеся пассажиры и члены экипажа. Они не могли пожаловаться на плохое обращение. Террористы вели себя вежливо, разрешали по очереди подходить к двери, курить. Стюардессы разносили прохладительные напитки. Многие пили коньяк. Исключая бортпроводниц – чисто мужское общество. Мальчишник.

– Саша, – окликнул Марковцев стюардессу, – принеси мне кофе.

– Вам с кофеином или без? – Девушка улыбалась террористу, как старому знакомому. Сколько времени прошло с тех пор, как Марк пустил пулю в затылок пассажиру? Немногим более двух часов, а Саша уже забыла об этом инциденте. Может, потому, что пассажир с самого начала полета вызывал антипатию, или потому, что оказался ненужным даже для своих? Теперь ни для кого не было тайной, что Яфаров – сообщник террористов, но ничтожно пустой, как магазин пистолета, выщелкнувший последний патрон.

– Есть и тот и другой? – удивился Сергей вопросу бортпроводницы.

– Бывают разные пассажиры, – пояснила девушка, пытаясь представить губы, нос Сергея, его лицо целиком. – У кого-то давление, – продолжала она, – у кого-то пошаливает сердце, а кофе хочется. Хотя бы потому, что его пьют другие пассажиры. Так вам какой кофе?

– Покрепче. Черный. Без сахара.

– Пить будете через фильтр? – Девушка с глаз Сергея перевела взгляд на марлевую повязку.

Марковцев рассмеялся и… неожиданно снял маску.

Его лицо оказалось несколько другим, чем представляла себе девушка. Для нее оно стало, наверное, просто новым, а другое, возникшее в воображении, стало предметом для сравнения. «Старое» было чуть слащавым, что ли. Хотя нет, это неверное определение, просто его губы представлялись четко очерченными, словно подкрашенными, тогда как у нового лица четких очертаний губ не наблюдалось. Чуть бледноватые, они шли к его крупным зубам, резкой складке, обозначавшей волевой подбородок, поросший короткой щетиной. Крылья носа с едва приметной горбинкой оказались чувственными – ей так показалось, потому что, когда Сергей засмеялся, крылья носа пришли в движение.