Последний контракт - Нестеров Михаил Петрович - Страница 38

Капитан прибыл на Большую Дмитровку через полчаса. По его улыбчивому лицу было видно, что он собирался проволынить денек-другой в профильном отделе.

Они знали друг друга, здоровались, встречаясь в коридорах управления.

– Как мне тебя называть? – сразу же осведомился Свиридов. – Товарищ майор? Как-то неудобно.

– Вообще-то меня Екатериной зовут, если ты не забыл. Мысленно называй меня бабой, – посоветовала Скворцова. – Ты работаешь по приказу Совбеза?

– Да. Разрешите доложить?

– Очень подробно, в деталях, ничего не утаивая. Что сделано, что предстоит сделать.

Свиридов устроился на стуле, расстегнул пиджак и деликатно откашлялся.

– Наше техническое подразделение изготовило для учебных диверсий муляжи взрывных устройств. Указаны размер, вес, тип упаковки, тактические характеристики, доля взрывчатого вещества в муляжах. А также типы взрывателей. Все это за подписью начальника техотдела и лица, изготовившего муляжи. С тобой можно говорить откровенно?

– И вот почему, – мгновенно отреагировала Катя. – В моей приемной стоит факс. Не знаю, каким образом час назад на него пришла копия секретного документа. В углу стоит номер факса-отправителя, и у меня есть подозрения, что он в твоем кабинете. Так что колись.

Свиридов качнул головой, однако ничуть не смутился.

– В общем, мы нарушили приказ. Ты читала и знаешь, что нас загрузили тремя видами муляжей: взрыв, отравление, облучение.

– И вы остановились на первом варианте.

– Точно. Неохота, знаешь ли, травиться и облучаться.

– Где сейчас находятся «болванки»?

– Они были переданы офицерам, ответственным за свой объект.

– Хорошо, очень хорошо. – Скворцова отчетливо представила подмену учебного пластита на боевой, сразу на семнадцати объектах синхронно звучат взрывы. Вот это диверсия. Плюс взлетит на воздух ответственный за операцию Николай Груздев. – «Необходимо еще раз проверить муляжи перед их закладкой на объектах», – подумала она.

Для нее все стало вставать на свои места. Теперь она точно знала, какой именно секретный документ слил майор Косоглазов банкиру Матиасу.

– С этой минуты докладывай мне о ходе оперативных работ на предприятиях, – распорядилась Скворцова, отпуская капитана. – Я хочу знать фамилии офицеров, стоящих во главе конкретных разрабатываемых объектов, и исполнителей. А также информаторов – если операция дошла до этой стадии.

– Что я с этого буду иметь? – проявил алчность Свиридов.

Катя оторвала с листов приказа уголки с номером факса-отправителя и вручила их капитану.

– Это тебе на чай. Бросай разглашать государственные тайны.

Выпроводив его, она позвонила генералу Розанову и попросила о встрече.

Леонид Михайлович встретил гостью теплой улыбкой и горячим чаем с лимоном. Сверкающие хрусталем фужеры перемигивались с бутылкой вина, укутанной этикеткой, как дорогим шарфом. Генерал был одет в плотную майку, безрукавку, теплые белые носки и тапочки. Он был один.

– Жена ушла к своей сестре, в соседнем доме живет. Еще до твоего звонка, – необязательно пояснил он.

Катя не часто бывала в этой роскошной четырехкомнатной квартире. Можно сказать, редко. И впервые сама напросилась в гости. Чаще отказывалась, ссылаясь на занятость. Впервые же за много лет она пришла по делу, просить помощи, зная, что генерал не откажет, предугадывая, что решит возникшую проблему одним телефонным звонком. Связям генерала Розанова можно было позавидовать, и на сей счет Скворцова откровенно недоумевала: насколько она знала, Леонид Михайлович сторонился политических партий и движений, не занимался бизнесом. Писал статьи, часто давал интервью не только российским журналистам. «Выходные пособия» позволяли ему держать водителя и горничную.

Возникшую трудность Катя могла решить, прогулявшись до управления, если бы не одно препятствие. Она сделала ход, который в любой спецслужбе называется самовольством, помноженным на безответственность, и на выходе именуется разгильдяйством. И все же понимала, что, взяв ответственность на себя, частично снимала ответственность со своих руководителей. Предложение Сергея Марковцева, рисковавшего по собственной инициативе, было реализуемо лишь обходными путями, и жесткий вопрос «воинствующего» начальника управления «Покажи это на карте» остался бы без ответа.

Вылетит ли из кокона бабочка – это целиком зависело от генерала Розанова.

– Значит, ты по делу, – снова покивал хозяин, разливая вино по фужерам. – Полчаса дело твое потерпит?

– Думаю, да, – ответила Катя, машинально глянув на часы.

Сейчас генерал предстал перед ней старым учителем. Ученик, достигший значительных высот, попал в затруднительное положение и тужится понять, где решение.

– Вижу, система финансирования террористов тебе покоя не дает, – заметил генерал. – Помнишь, я говорил, что вряд ли удастся установить существование такой системы?

– Да, помню.

– Тебя хватит на отдельный случай, дальше ты упрешься в болото сговора, пути из которого нет. Почему? Потому что любая власть – наша нынешняя, любая зарубежная ли – не даст тебе раскрыть заговор. Я знал примеры, когда люди вроде тебя сложили на этом головы. Потому что это часть правления страной. Не слушай меня, давай я тебя послушаю.

– У вас есть связи в СМИ?

– Да, – коротко ответил Розанов.

Он выслушал гостью, не мешкая снял трубу телефона и позвонил шеф-редактору одной из центральных газет.

– Привет, Юрий Александрович! Да, он самый. Как тебе следующая тема: спустя четыре дня после встречи российского президента с духовными иерархами в афинской церкви Петра и Павла был убит священник Николай Румянцев. Я не считаю тему интересной, считаю ее вызывающей! Подключи к этому своих международников, узнай, почему наше посольство не отреагировало должным образом, РПЦ почему молчит, почему мимо тебя это пролетело. – Розанов прикрыл трубку ладонью и тихо спросил Скворцову: – Тебе когда нужна заметка?

– Вчера, – так же тихо ответила Катя.

– Завтра нужна, – возобновил разговор генерал, – на первой странице. Я не думаю, что в этой ситуации кто-то кому-то должен. Впрочем, если будешь в наших краях… Что? Лучше вы к нам? А, понял. Тебе спасибо. Будь здоров.