Последний контракт - Нестеров Михаил Петрович - Страница 22

«Вот бы кого завербовать и заставить работать на спецслужбы », – рассеянно размышлял Марковцев, видя впереди самолет с российской символикой, нарядных и в то же время строгих стюардессу и стюарда, стоящих по обе стороны трапа. То не походило на расплывчатую или какую-то несбыточную мечту. Есть такие люди на «вооружении» спецслужб, они не менее влиятельные, чем сами спецслужбы. Они достойны друг друга и претендуют на определение «воротилы». Да, когда разведка и финансы объединяются, это становится очень сильным и опасным оружием.

Последняя мысль отчего-то насторожила Марковцева. Может, по той причине, что Матиас и был «воротилой» сразу в двух ипостасях: у него были и деньги, и собственная система безопасности. Деньги нужно всегда охранять, без охраны они разлетятся, как птицы из клетки. Наверное, насторожило то, что весь этот нехитрый, но мощный комплекс безотказно действовал даже за рубежом. И в этом свете Матиас действительно виделся резидентом.

Вот он наконец-то оторвался от своих бумаг и быстро сунул их в папку. Привычно прищурился, глянув в окно и неподдельно удивился:

– Что, приехали уже? – Он сам открыл дверцу и вылез из машины. Помог секретарше, учтиво подавая ей руку.

И снова Марковцев в недоумении. Никакого намека на игру. Никакого сколько-нибудь наигранного жеста в сторону живой контрабанды. Хотя банкир мог сунуть ему папку, обозначая его как своего человека, а не случайного пассажира, прокатившегося до афинского аэропорта.

Между стюардессой и стюардом стоял приземистый, весом под центнер, Борис Восканян. Пиджак расстегнут, и разлетающиеся на легком ветру полы кажутся чересчур широкими. Это из-за огромного живота армянина, вынашивающего, казалось, тройню любо хранившего сбережения в своем брюхе.

Рядом с Восканяном стояли два грека в строгих костюмах. Они перебрасывались прощальными фразами и поглядывали на часы.

В руках Бориса простенькая папка темно-синего цвета. Дела улажены, в очередной раз прикинул Марковцев, ступая между Алексеем и его секретаршей.

– Я догоню тебя, – бросил банкир и указал рукой на трап. Остановил Попову: – Саша, я попрошу тебя задержаться.

Сергей кивнул. Потом еще раз, приветствуя бортпроводницу и игнорируя стюарда. Он поднялся по трапу и встретил еще один приветливый взгляд. Стюардесса улыбнулась и указала рукой в белоснежной перчатке:

– Сюда, пожалуйста.

– Вы натуральная брюнетка? – равнодушно поинтересовался Марковцев, проходя мимо.

Черноглазая стюардесса громко рассмеялась ему в спину.

Сергей занял место в предпоследнем ряду и тотчас прикурил, откидывая крышку пепельницы. Поймал удивленный взгляд бортпроводницы: спецрейс, пассажиров наберется не больше полутора десятка, чего ради он сел в паре шагов от туалета? Впрочем, Марковцев пересел, когда в салоне показался Матиас и поманил его.

– Выпить хочешь? – спросил он, подзывая «натуральную брюнетку».

– Да, давно не пил на взлете. Коньяк, – он первым сделал заказ, нарушая субординацию.

– А вам, Алексей Михайлович? – спросила стюардесса.

– То же самое.

Последним на борт поднялся все тот же Борис Восканян. Видимо, он хотел о чем-то переговорить с боссом, но, увидев рядом Сергея, повернулся и прошел в другой салон. Он был настолько тучен, что под ним едва не скрипели воображаемые половицы.

– Ваш секретарь? – закинул удочку Марковцев. – Что-то его пучит сегодня.

– С моим секретарем ты успел познакомиться в машине. А это Борис, он занимал пост председателя Федеральной комиссии по рынку ценных бумаг, – ответил Алексей, глядя на все еще колеблющуюся занавеску, поглотившую Восканяна. Он поблагодарил стюардессу, принесшую коньяк, кивком головы. – От должности был освобожден указом президента. Позже стал исполнительным директором Института корпоративного права и управления. Сейчас глава управляющей компании.

– Больше похож на главу пивоварни.

– Он пива не пьет. – Матиас поднял рюмку. – За встречу! Хотя… нет. – Он взял короткую паузу. – Когда я узнал, что ты жив, то, если хочешь, уверовал: «Смерть – это всего лишь начало». Вот за это давай выпьем.

Может, именно откровенность Алексея насторожила и подстегнула Марковцева. Рядом с ним хитрый, коварный человек, который мог усыпить своей мягкостью, дипломатичностью, чем угодно, подозревал ли он что-то или нет. Было ли это второй натурой Матиаса? Скорее всего неотъемлемой частью его сущности. У Алексея было много шансов вывести Марка на чистую воду, если тот играет на другой стороне. И проверка уже началась. Об этом говорило отсутствие в «составе делегации» хип-хоп-громилы. «Почему на борту самолета нет Адамского? – спрашивал себя Марковцев. – Остался в Афинах? Ну тогда Николаю Румянцеву придется туго». Но в последнем Сергей не сомневался. Николай мог ответить на любой вопрос без запинки, как по писаному, не отводя взгляда, не давая усомниться в своей правдивости.«По сути, был уже завербован», – как-то нервно подумал о святом отце Марк.

Кто знает, может, уже сейчас Николай отвечает на вопросы Адамского.

Нет, он не подведет. Он нормальный человек, нормальный мужик, нормальный священник.

Стюард закрыл гидравлический люк. На табло загорелись стандартные просьбы не курить и пристегнуть привязные ремни. И обе игнорировались VIP-пассажирами.

Марк допил коньяк именно на взлете, когда шасси лайнера оторвались от афинской земли. Он испытал ни с чем не сравнимое чувство, словно действительно возвращался на родину после нескольких лет разлуки. Посмотрел на Алексея. И тот, казалось, понял его. Но промолчал.

Адамский остался непроницаем, когда услышал от шефа шокирующие в общем-то вещи. Фактически Матиас щелкнул по носу главу своей службы безопасности, когда отправил его якобы покупать ресторан в Марбелле. Что и говорить, Адамский махнул мимо мяча. Сейчас самое время обсудить этот ляп.

Он слышал про Сергея Марковцева много нехорошего; а вообще информацию о нем воспринимал спокойно: «Жил такой парень». Даже чуть пренебрежительно: «Ну, жил такой парень…» По сути, мало кому мешал, потому и жил.