Последний контракт - Нестеров Михаил Петрович - Страница 20

Он знал много примеров, когда рядовые матерели и убирали своих боссов. Поэтому он еще в начале 90-х принял решение о качестве боевой единицы «Щита»: она должна быть укомплектована военными и только военными. Людьми, которые по своей сути привыкли подчиняться. Ему нужны были настоящие исполнители, привыкшие к дисциплине. Боевое ядро образовалось не сразу, а по прошествии четырех лет.

И вот сейчас не стоило торопиться по той же причине.

Алексей вынул из кармана пачку евро и передал Сергею.

– Никуда не дергайся. С тобой свяжутся мои люди.

– Волосатый хип-хоп-громила, который сопровождал вас в храм, ваш человек?

Матиас долго смотрел на Сергея. Но его вопрос оставил без внимания.

Марковцев вернулся в церковь в начале второго ночи и поставил машину вплотную к крыльцу. Отец Николай поджидал его, корпя в библиотеке над учетными бумагами, перенося данные в электронную бухгалтерию и поругиваясь: «Господи, как же тут все запущено!» На шутку Сергея, оприходовал ли он пять тысяч или приберег их на свечной заводик, Румянцев отреагировал тяжелым взглядом из-под широких бровей.

– А как насчет этого? Оприходуем? – Марковцев выставил на стол бутылку дорогого виски и рассмеялся: – Сегодня я богач, Коля. Давай тяпнем.

Он сдвинул в сторону жестянку с мелочью и уселся на край стола. Открутил пробку и глотнул из горлышка. Посмаковав виски во рту и артистично покрутив глазами, одобрительно покивал:

– Отличная штука. Утром будем как стеклышко.

Николай закрыл тяжелую дверь – чтобы не было видно алтарь, и вернулся на свое место – сел на широкий, обитый тисненой кожей, неподъемный стул. В буквальном смысле слова закрыл глаза на очередное богохульство Марковцева, прикурившего от свечки. И снова немного позавидовал ему. Попытался угадать, о чем думает Сергей, прошла ли его встреча с банкиром так, как он планировал. Впрочем, он ничего не планировал, так, предполагал. И совета ни у кого не спрашивал – ни у бога, на фиктивной службе у которого он состоял больше года, ни у черта, который подбросил ему идею о монашеской жизни. А на вопрос трехдневной давности, чем закончилась его монастырская судьбина, Марковцев ответил: «вальтером», дымящимся после шести выстрелов».

Обнадежил вообще-то. В то время отец Николай окидывал взглядом настенную живопись православного храма, этот памятник раннехристианской литературы о пришествии на землю Христа и появлении Антихриста, выполненный в единой колористической гамме и с чувством меры, и прикидывал, что задымится в руках Марковцева в скором времени и как будут выглядеть обугленно-архитектурные формы натурально афинского храма.

Пока что дымилась сигарета. И… слава богу.

Снова воспоминания, тяготившие душу и в то же время очищающие ее. Загорск. Сергей Марковцев с длинными волосами, перехваченными на затылке резинкой, и короткой бородкой. Близился к своему завершению 1996 год.

– Нужны священники без образования? – спросил Сергей, найдя Николая в цитадели Русской православной церкви. – У меня проблемы. Пока меня не ищут, но могут начать преследование сразу с двух сторон. Береженого бог бережет.

– Один знакомый митрополит – он кончил духовную семинарию и Московскую духовную академию, защитил кандидатскую, – пояснил Николай, – написал бы прошение: «Вынуждин скрываца бегством». Дуб дубом. Есть Свято-Петров монастырь в Новограде.

– Годится. А у меня как раз есть монахи. Десять человек. Порядок в монастыре и на близлежащей территории гарантирую. На досуге обещаю читать Евангелие и только Евангелие. Что нам нужно, рясы?

– Да, и подрясники.

– Это что-то вроде бронежилетов? – улыбнулся Марковцев. – Сколько я тебе должен? – Он пресек попытку священника перечить. – Считай, ты обеспечиваешь мне «крышу». Ставки в центральном аппарате МВД за такую услугу колеблются в пределах пяти «штук». – И удвоил эту сумму, вручив церковнику десять тысяч долларов и словесное пояснение: – Это за «прощение» отсутствия регистрации.

Восемь лет прошло, а Сергей, казалось, не изменился. Может, у него был свой почерк в его ремесле, но не в общении.

Румянцев вынул из нагрудного кармана рубашки аэрозоль с каметоном и поочередно втянул лекарственную взвесь широкими ноздрями. Простыл накануне, насморк замучил, хрипы объявились где-то в районе верхних дыхательных путей, головная боль как банный лист пристала.

Одно блюдо с подаяниями унесли еще вечером, во втором кое-что осталось, и Николай лично перенес его в библиотеку. Он развернул плитку молочного шоколада и разломил пополам. Принял от Марковцева стаканчик с виски и, прежде чем осушить его одним глотком, тихо скороговоркой (больше для собеседника) прошептал:

– Господи, прости меня за сердце мое, отягченное объедением и пьянством и заботами житейскими, чтобы день этот не постиг меня внезапно.

Отерев губы, Николай спросил:

– Долго еще?

Марковцев понял собеседника.

– Может, неделя, может, месяц, – ответил он, – кто знает? Пока пробьют по всем каналам…

Сергей очень надеялся, что разведчики сумели подчистить за ним по линии ФСБ и МВД. Обнадеживал тот факт, что досье на него в управлении контрразведки больше не существовало. Он сам позаботился об этом и в свое время заполучил в руки то, на что хоть одним глазком мечтает поглядеть любой агент – свое личное дело. И получил он его лично от Кати Скворцовой.

– Так что радуйся, Коля, наслаждайся теплым климатом, – закончил Марковцев.

– Да, да, спасибо тебе…

Марк кивнул на дверь:

– Тебе бы ворота поставить. Машину паркуешь на проезжей части.

– Я не знаю такого слова – ворота. Есть врата…

– Ну поставь врата, – улыбнулся Сергей. – Угонят когда-нибудь.

– Некому здесь угонять. И священников тут чтут. Правда, злословят, окаянные. Я успел пару раз надеть теплую куртку – болею ведь, – а меня уже прозвали «Чудом в перьях». От своего же патриаршего начальства слышал другое: прост, суров, чистоплотен. Вот так захочешь найти середину и не найдешь. Наливай, Сергей, изнутри подлечимся.

– Хорошая идея, – похвалил Марковцев. – Бессмертная.