Оперативное вторжение - Нестеров Михаил Петрович - Страница 58

Что-то тоскливое резануло по сердцу Саида Газманова, словно скорый поезд, в котором остались товарищи, действительно вот-вот отправится в путь. А он, Бауди Заурбеков, Ева Акуева, Марема и другие останутся здесь.

Необъяснимое чувство, которое усилилось с первыми же автоматными очередями. Саид даже не вздрогнул. Он ожидал этой перестрелки – но не сейчас, в данный момент, когда его мысли были заняты совсем другим.

Это чувство было сравнимо с одиночеством, будто тебя оставили одного в комнате, потушили свет и пожелали спокойной ночи; а в груди застрял напуганный возглас: «Мам, не уходи!» Детские страхи. Может, поэтому Саид нашел среди заложников Еву Акуеву и пристально всмотрелся в нее. Сидит прямо, барабанит по своей сумочке. Волнуется, конечно.

Несколько боевиков инстинктивно двинулись к лестнице. Газманов осадил их:

– Стоять! – потом тише: – Все нормально. Кемаль знает свое дело.

Тоска.

Кемаль.

Знает свое дело.

«До отправления поезда Москва – Астрахань осталось...

Когда же включилась эта надпись? Недавно? Давно? Невозможно представить, что оставалось три, два часа. Бред сивой кобылы. Сумасшествие белокурого диспетчера. Во время штурма Саид проводил зачистку служебных помещений, в том числе и диспетчерской. Он хорошо запомнил красивую женщину с броскими светлыми волосами. Ее привлекательность не испортили даже испуганные, широко распахнутые глаза. «На выход!» – «Что?» – «На выход, сучка!»

Где она сейчас? Недавно была в справочном бюро, штабе Кемаля.

– Бауди, последи здесь, я скоро.

– Куда ты? – спросил громила.

Газманов махнул рукой:

– Отлить.

Что-то внушало Саиду идти неторопливо, чуть враскачку – чтобы никто и ничего не заподозрил. Особенно Ева Акуева. По пути он прикрикнул на мужчину лет сорока, сидящего рядом с Маремой Герихановой:

– Чего ты пялишься, урод? Смотреть перед собой!

Марема даже не пошевелилась. Сидит немного согнувшись, как в кресле самолета при аварийной посадке. Откуда-то взялась дикая мысль: Марема только что... не крестится.

Саид мотнул головой.

Он дошел до последнего ряда. Впереди – распахнутая дверь, ведущая в зал игровых автоматов. Теперь нужно свернуть, и сразу же за первым продуктовым киоском откроется вход в служебные помещения.

Первая дверь – служебный туалет. Вторая – военный комендант. Хорошо устроился. Поворот налево. Диспетчерская. Дверь прикрыта...

Сержант Газманов столкнул тело диспетчера на пол и впился глазами в монитор: «До отправления поезда... осталось 4 минуты».

Ему бы бежать отсюда со всех ног, но Саид вышел не торопясь. Прошла минута или больше, прежде чем он снова увидел Бауди Заурбекова. Поравнявшись с ним, сержант круто повернул и двинулся между вторым и третьим рядами. Остановился у второй скамьи.

– Значит, вы так решили, да? – Саид пнул в сумку под ногами Евы. – Смотри на меня, сука!

Акуева только сейчас бросила барабанить по своей сумочке. Она подняла на Саида красивые томные глаза и негромко приказала:

– Встань на место.

– Чего?!

47

Терпения Михаилу Артемову было не занимать. Однако он постоянно спрашивал себя: сколько времени прошло с тех пор, как ушли разведчики? Ни слуху ни духу.

Поначалу полковник перебирал несколько вариантов. Теперь осталось два, оба крайних: или – или...

Пепельница полна окурков, во рту – горечь от крепкого чая.

Его привлек голос Павла Томильцева, стоящего в тамбуре:

– Товарищ полковник! Кажется, за нами приехали.

Кто приехал? На чем? Кто вообще может приехать, судя по всему, в открытую? «Наши спецназовцы освободили заложников? Ильин обручился с шахидкой?»

Вот ведь бред...

«Если я увижу автобус, пусть даже с зарешеченными окнами, значит, я сошел с ума».

Артемов поднялся, прихватив с собой пепельницу.

Дверь в тамбур была открыта. Через заднее окно вагона полковник увидел приближающийся локомотив, человека в желтой тужурке, стоящего на подножке. Даже двух. Маневровый остановился в нескольких метрах, оба сцепщика спрыгнули с подножки и поспешили к вагону. Один встал у сцепки и подавал машинисту знаки. Второй пошел дальше. «За башмаком». У Артемова хватило сил на шутку:

– Саня! Возьми лом и помоги товарищу.

Саня Винниченко не слышал полковника, он стоял у окна противоположного тамбура и неотрывно смотрел на железнодорожника. Вот путеец как бы невзначай распахнул безрукавку, и конвоир увидел пришпиленный к телогрейке лейбл: МИЛИЦИЯ. Милиционер поднял глаза на Винниченко и подмигнул.

...Тряхнуло. Машинист дал гудок, и локомотив с небольшим рывком тронул вагон. Еще один небольшой толчок... И все. «Столыпин» медленно покатил по рельсам, колеса застучали нехотя, с большим интервалом. И к ним никак не могли приноровиться частые удары сердца каждого, кто находился в этом вагоне:

«Дошли... Дошли...»

Наши дошли!

Теперь все, кто сидел справа по ходу движения, могли видеть вооруженных омоновцев, которые передвигались небольшими группами.

В Артемове умер большой хозяйственник. Он с горечью подумал: «Там ни одного целого стекла не останется».

Полковник предвидел недалекое будущее. Еще час назад он уничтожил все документы, касающиеся Николая Ильина, стер запись их беседы. Теперь в портфеле полковника военной разведки можно было найти только пару пачек сигарет и иллюстрированный журнал «Лиза». Собственно, Артемов воспользовался советом астролога: благоприятно решение правовых вопросов. Он и решил их отчасти, уничтожив бумаги. Также он сотрудничал с людьми, в которых никогда не предполагал деловых партнеров.

Что касается Николая Ильина, он действительно оказался в центре внимания, действовал сообща с другими людьми. Завтра он должен вспомнить о старых друзьях. Так и будет – не сомневался Артемов.

Снайпер второй пары, державший Еву Акуеву на прицеле, передал в штаб:

– У нас проблема... Боевик подходит к Акуевой... что-то говорит... показывает на табло... Ева бросает сумку... Поднимает руку. Это сигнал! Я беру ее.

Снайпер принял правильное решение, изменить которое уже не мог никто, даже сам стрелок. И время не позволяло получить подтверждение на выстрел. Медлить было нельзя ни секунды. Снайпер изначально планировал два выстрела – первый в предплечье, второй – на поражение. Так же мгновенно он переориентировался. Саид Газманов, нависший над смертницей, представлял серьезную угрозу. Что у него на уме – непонятно. С какой целью он «засветил» шахидку, тоже неясно.

Панорама в оптике чуть сдвинулась, перекрестье перечеркнуло голову Акуевой. Выстрел. Картинка под воздействием отдачи сместилась. Через мгновение изображение было восстановлено. Короткое наблюдение за результатами выстрела (поражение – промах). Поражение. Принятие решения о повторном выстреле не последовало, он уже был запланирован – но по другой цели. Продольно-скользящий затвор «затолкал» очередной патрон на место. Короткое прицеливание. Выстрел.

Снайпер отработал в предельно короткий промежуток времени. Он два раза нажал на спусковой крючок английской винтовки и один раз передернул затвор всего за две секунды. Результаты его работы впечатляли. Если бы он выстрелил в предплечье террористки, мощная пуля оторвала бы ей руку. Что стало с ее головой, об этом лучше всех узнал мужчина лет сорока – сорока пяти лет, сидящий рядом с Евой на первом месте. Попав в висок смертницы, пуля вышла через щеку, срикошетировав от пола, она угодила в дверцу четвертого лифта. Забрызганный кровью сосед Евы Акуевой так и ничего не понял, лишь провел рукой по мокрому липкому лицу и смотрел на свою окрашенную ладонь.

Второй выстрел отбросил Саида Газманова на спинки второго ряда. Третий выстрел был лишним. Снайпер не сразу отыскал в оптику место, куда отбросило террориста. И все же, передернув затвор, он еще раз нажал на спусковой крючок.

Этот выстрел совпал уже со вторым, которым напарник наверняка положил Марему Гериханову. Вначале он обездвижил ее выстрелом в руку. Потом – в голову.