Оперативное вторжение - Нестеров Михаил Петрович - Страница 44

Он по рации вызвал Юсуфа. Тишина. Недолгая, правда. Усилив центральный вход двумя подгруппами и поставив к снайперу еще и наблюдателя, Кемаль с бойцами отделения Владимира Юнусова спустился в торгово-сервисный комплекс. Там бойцы увидели своего командира: младший сержант Юнусов лежал на полу в неудобной для сна позе, словно сполз с массивного прилавка камеры хранения, разворачиваясь на полный круг. Ноги были скручены в крендель – именно в таком ключе подумал Кемаль, разглядывая погибшего товарища. Тут же сменил ключ: он не погиб, не умер, он позорно сдох, прихватив с собой на тот свет Юсуфа. Узбек лежал на спине, широко раскинув руки и ноги. Он будто бы застрелился – в метре от него валялся знакомый Кемалю вид оружия: «дерринджер». Стать жертвой такой мухобойки – это несмываемый позор.

Кемаль отдал распоряжение, и два человека, пригибаясь, кинулись к выходу. «Зачем они пригибаются?» – удивился Кемаль. На этом этаже, где каждый звук, как в бане, гулко и протяжно разносился по всем закоулкам, никого нет. Последним его покинул «банщик», прикрываясь стокилограммовым тазом.

Кемаль подозвал Султанова и Душаева.

– Магомед, Касим, проверьте «Погребок». Посмотрите, на месте ли складская дверь, не засыпало ли шахту. Быстро! – вспылил он.

Али знал, что сделает дальше. Он выстроит перед входом десятерых заложников – прямо напротив трупов милиционеров. И предупредит, что расстреляет их, если в смерти своих товарищей найдет провокацию со стороны силовиков. Но тут же поостыл. Он предвидел ответ, причем не выдуманный, а от «чистого сердца». Кудряшов заверит, что не имеет к этому происшествию никакого отношения. Да, приемщик сейчас в штабе, хочешь, чтобы мы его вернули? «Банщик» в страхе съежится, а Кемаль разразится бранью: не надо смеяться. Надо было забросать его гранатами с самого начала.

Он перевел взгляд на темную амбразуру. Наморщился: что-то не так. Что-то необычное, противоестественное почудилось Кемалю в этом зияющем проеме. Что? Что не так? Он подошел ближе, даже втянул носом едкую атмосферу тлеющих тряпок. Наступил на какой-то предмет, отчего нога, как по мылу, поехала по полу, и террорист едва не потерял равновесия. Глянул под ноги: полно стреляных гильз, как на поле боя, в основном 9-миллиметровые «парабеллум» от австрийских «ТМП», которыми были вооружены Юнусов с Умаровым. Любой криминалист сдохнет от зависти. Место обнаружения, форма гильзы, цвет металла, размеры, маркировочные знаки, наличие, место расположения, форма следов.

Форма гильзы...

То острое и не поддающееся определению чувство усилилось: что-то не так.

Если бы Кемаль не стал террористом, то, возможно, из него вышел бы неплохой криминалист. Его взгляд наткнулся на иной тип гильзы: она была больше. Заметно больше, почти на сантиметр. Он взял ее с прилавка и зачем-то понюхал. Потом рассмотрел на донышке маркировочные знаки: марка завода, калибр, год изготовления. Он даже не стал «примерять» ее к «дерринджеру» – торчать будет так, что стволы на место не встанут. Кемаль держал в руках гильзу от армейского пистолета калибра «40 S&W». Он хорошо разбирался в оружии, поэтому живо представил несколько пистолетов этого мощного калибра: «беретты», «чизеты», «глоки», «зиги», «варяги». Также эта гильза не могла вылететь из пистолетов, которыми были вооружены боевики: у Юсуфа – «макаров», у Владимира, как у командира, – «багира». Но они рассчитаны под обычный «макаровский» патрон.

Кемаль поднял с полу еще одну гильзу – на сей раз точно от «дерринджера», разглядел и ее.

«Кто-то выставляет нас за дураков».

Кемаль, быстро осматриваясь, невольно втянул голову в плечи, словно вот-вот ожидал выстрела. Но снова успокоился. Он отчетливо представил бегство приемщика... Нет, этот идиотский маневр рожден не в «альфовской» голове. Тут работали дилетанты. Но как они оказались здесь? Были ли все это время или появились недавно? Откуда пришли? Тут фактически один вход – потайной. Нет ли еще каких-то ходов, скрытых или явных, неважно, о которых Кемалю неизвестно? Что еще он пропустил? Где еще недоглядел? Если на захваченный объект сумел проникнуть посторонний, то что говорить о профессионалах? Хотя порой бывает так, что дилетант пролезет там, где профи завязнет, увидит то, на что глаза профи уже давно не реагируют – очевидных вещей порой не замечают.

«Кто-то выставляет нас за дураков».

Кемаль повторил это, когда лично появился на складе. Он смотрел на дверной проем и прикидывал, какой же лошадиной силой нужно обладать, чтобы бесшумно, как часового, снять тяжеленную дверь, также тихо поднести ее к выходу, открыть решетку и подняться по четырем лестничным маршам. А потом нести ее на своем горбу еще несколько сот метров. Такие фокусы выкидывал в свое время только Валентин Дикуль.

И Кемаль пришел к единственно верному выводу: эту дверь перли на себе два человека. Даже улыбнулся такому простому ответу. Два: и тот, который был вооружен «дерринджером», и тот, который помог ему с более мощным пистолетом. Широченная дверь – за ней запросто могли укрыться два человека. Снайпер же мог увидеть только одного – сбоку, за которым второго увидеть было невозможно. А спустя секунду они вообще скрылись за своим щитом.

«Полегчало? – спросил себя Али. – Немного».

Но на душе все еще тревожно. Тревога зародилась на подступах к амбразуре. Там-то что не так?

И снова взгляд Кемаля прикован к чернеющему проему. И снова он нашел ответ: раньше проем был забран крепкой решеткой. Сейчас она поднята. Впору сдавать багаж, получать номерок и отправляться на осмотр городских достопримечательностей.

Сомнения, сомнения...

Впрочем, все сомнения мог развеять только один человек.

Кемаль набрал на сотовом телефоне шесть цифр, отгородился рукой от Магомеда, который хотел что-то сказать: «Потом».

– Кудряшова мне, – резким голосом произнес Али в трубку. Когда руководитель штаба ответил, называя себя, Кемаль прервал его на полуслове: – Если здесь был ваш человек, я расстреляю два десятка заложников. Вы доиграетесь, генерал! – Али обращался к замминистра на «вы», не официально, не уважительно, не по «протоколу». Может быть, предупредительно. В ответ всегда слышал «ты», что Кемалю вполне подходило. В такой форме обращения слышалась почтительность. И это устраивало обоих переговорщиков.

– Заверяю тебя, Али. Нет. Ты сам все прекрасно знаешь.

– Кто он? Я не говорю о том придурке, которого вовремя не ухлопал. Так кто он?

Пауза.

– Военнослужащий. Его фамилия тебе ни о чем не скажет. Евгений Тропкин.

– Какой у него пистолет? Кажется, я задал вопрос.

– Одну секунду... «Варяг».

«Варяг»...

С регулируемыми по высоте и горизонтали прицельными приспособлениями, с рамой из прочного полимера и под патрон «смит и вессон», быстро дополнил Кемаль, очень хорошо знакомый с этим видом оружия. Он вынул из кармана гильзу, покатал ее в пальцах, потом щелчком отправил за прилавок.

Военнослужащий. Просто военнослужащий.

– Он спецназовец?

Еще одна пауза.

– Он спецназовец, я спрашиваю?

– Да.

И снова через небольшой интервал прозвучал голос Кудряшова:

– Во время захвата он сидел за столиком. В буфете...

«И видел, откуда мы появились», – тут же дополнил Кемаль. Однако ума не хватит сообразить, что выход находится все в том же тупиковом помещении.

– Еще один такой спецназовец, и... Вы все поняли, генерал?

Кемаль нажал на клавишу отбоя. Спрашивать, где все это время прятался спецназовец, бесполезно и не нужно. На то он и спецназовец. Может, допивал кофе в буфете.

Кемаль глянул на Магомеда – кажется, тот хотел что-то спросить. Обойдется. Али нацелился в него пальцем:

– Ты видишь здесь, – кивок в никуда, – два трупа. Сделай так, чтобы я не сбился со счета. Ты и... – Кемаль повернул голову и увидел Абдулкасима Душаева. – Ты и Касим останетесь здесь. Решетку на выходе закрыть, проверить все помещения – особенно буфет. Потом... Ваш пост номер один: шахта.