Оперативное вторжение - Нестеров Михаил Петрович - Страница 38

Ближе к выходу стояли в ряд шесть пластиковых столиков, еще два были опрокинуты, часть стульев разбросана. Обстановка говорила, как люди, охваченные паникой и подгоняемые боевиками, покидали «Погребок». Но не все это успели сделать. Рядом с прилавком среднего отдела магазина распластался труп пожилого мужчины. «Старика-то за что?..» – молнией пронеслось в голове спецназовца.

Ильин показался в проеме всего на пару секунд, но сумел отметить даже мелкие детали. Заняв прежнюю позицию, он бросил беглый взгляд на каждого бойца своей группы. Слева за картонными коробками – Слон. Ему в затылок дышит Гадкий Утенок. Справа за стеллажами – Лилипут и Гений. Спецназовцы сняли лишнюю одежду, которая мешала передвигаться в относительно теплом помещении. На них остались лишь ботинки, брюки и майки с коротким рукавом. Все как один гримированы по-боевому, тем, что было под рукой: пыль со стен шахты легла на мокрые лица спецназовцев почти несмываемым составом, как сажа. На черных «исполосованных» лицах жутковатыми пятнами выделялись лишь круги вокруг рта и глаз. Они скрыли свои юные лица под маской и стали людьми без возраста – просто бойцами спецподразделения. И если бы полковнику Артемову суждено было взглянуть на них именно в таком боевом обличье, он бы не усомнился в их мощи ни на мгновение.

Взгляды бойцов устремлены на командира. Готовые идти за ним, они ждут его команды. Может, офицерам такие приказы даются с трудом. Хотя и бывает наоборот: «пушечное мясо» буквально посылают на смерть, под шквал огня. По-разному бывает. А внутри небольших подразделений, отрезанных от командования по каким-то причинам, где «царь и бог – сержант», все происходит проще. Наверное, и потому, что не довлеет над бойцами вышестоящая власть, и действуют они по неписаному правилу: «Вышел в поле – действуй по-боевому». В общем, кто знает, тот поймет. А Чила знал и продолжение: кто не знает, тому объяснять бесполезно.

Николай Ильин намеренно затягивал паузу – но не для того, чтобы собраться с мыслями и оттянуть тот момент, за которым раздастся призрачный звук захлопнувшейся наглухо двери, а для того, чтобы ощутить ритм. И в этом замедленном темпе он нарастал с небывалой скоростью сверхзвукового самолета.

«Ну все, парни, пора», – мысленно обратился к товарищам морпех. Он поднял руку, сделал круговое движение над головой и опустил ее вниз: «Ко мне!»

Слон не оправдывал своего «грузного» позывного. Небольшого роста, но широкий в плечах, Алексей Мамонтов передвигался бесшумно – но как по скользкой поверхности: ногу ставил на всю ступню, свободной рукой делал короткие резкие движения для сохранения равновесия...

Снайпер-разведчик ВДВ Алексей Петрович Мамонтов (позывной – «Слон»), 1982 года рождения.

Военно-учетная специальность – стрелковые и разведывательные специальности.

Штатная воинская должность – снайпер-разведчик.

Штатное воинское звание – рядовой.

Снайпер-разведчик разведывательного подразделения может действовать как в составе отдельной специальной группы, так и самостоятельно. Действуя в паре с другим снайпером, может выполнять задачу совместно (один ведет огонь, другой корректирует стрельбу и при необходимости прикрывает огнем товарища).

Боевыми задачами снайпера-разведчика являются: наблюдение за обстановкой; охрана объекта и личного состава; уничтожение наиболее важных целей в расположении противника и на маршрутах его передвижений из засады; снятие часовых; поражение живой силы и оптических средств наблюдения противника, в том числе находящихся на большом удалении.

Особенностью деятельности снайпера-разведчика является выполнение боевых задач в одиночестве.

Профессионально важными качествами труда снайпера-разведчика являются: способность к длительной концентрации внимания, несмотря на усталость и действие постоянных раздражителей; выносливость зрительного анализатора; быстрая реакция на световой и звуковой раздражители; способность к различению силы зрительного раздражителя; правильная глазомерная оценка величины предметов (расстояний); умение сохранять активность при малой загруженности; точная двигательная реакция на движущийся объект; способность по звуку точно определять расстояние и направление выстрела противника; аккуратность в работе; терпеливость; самообладание и выдержка.

Слон занял позицию справа от выхода и напротив командира. Сейчас оба спецназовца виделись как в зеркальном отражении: приняли одинаковую позу – стоя на колене и подняв стволы «калашей» вверх, глядя друг на друга. Различие было только в облачении: у Мамонтова не было головного убора, и он буквально по-черному светил вымазанной «сажей» и бритой наголо головой, стянутой полоской ткани.

Еще одна короткая пауза, во время которой Слон бегло оглядел театр боевых действий – «вешалку», с которой все и начинается.

Ильин поднял руку до плеча и указал направление, адресуя этот жест товарищам: «Мы пошли». Следующий знак Гадкому Утенку: «Занимай мое место».

Тройка спецназовцев двинулась одновременно: Слон – разворачиваясь вправо, Чила – влево. И рассредоточились в разных направлениях, поводя стволами автоматов. Гадкий Утенок, косолапя, устремился к выходу по прямой.

На этом этаже стоял странный акустический фон, словно глубоко под землей проходила рабочая ветка метро, а вагоны были открытого типа, как вагонетки; сотни пассажиров ведут оживленный разговор, разом ахают, когда ненадежные вагоны бросает на поворотах... То слева от магазина, пройдя длинный путь по лестничным маршам и коридорам этажа, с площади доносился мерный звук работающих автомашин и такой же монотонный гул кондиционеров, установленных на двухуровневом выходе. Здесь же затухал и звук шагов террористов; но, казалось, не теряя силы, в полной мере прослушивался многоголосый шепот заложников. Призывающий, призрачный, пугающий своей настойчивостью, он все же казался неживым, каким-то замогильным. Он призывал с какой-то предостерегающей настойчивостью...

Наверное, на себе это ощутили и последних два бойца, покинувших складское помещение: Гений и Лилипут. Они обменялись взглядами, в которых отразился холодок: брр...

Театр боевых действий не отпугивал и не манил, он давил, и этим жестким нажимом повелевал оставаться на месте.

Целая череда противоестественных ощущений, которым не было объяснения. Все новое, незнакомое, пугающее, сравнимое разве что с первым вторжением в «зеленку», эту общую территорию, которая не выдает ни своих, ни чужих, лишь наказывает за любой неосторожный шаг, за самонадеянность и лихачество.

Целый мир.

...Ильин под прикрытием Слона и Гадкого Утенка знакомился с очередной частью этажа, которую назвал «техничкой». Широкая дверь магазина была распахнута настежь. Справа от нее – три киоска: аптечный, продуктовый и, судя по безделушкам на витрине, ларек с бижутерией и прочим бесполезным хламом.

Прямо – платный туалет, оборудованный на входе кабинкой билетера и парой турникетов. Что находилось левее него, можно было определить по светящимся указателям: КАМЕРА ХРАНЕНИЯ – 2-й ЗАЛ и БУФЕТ – 3-й ЗАЛ. «Погребок» находился в четвертом.

Но два главных указателя, исходящие желтовато-зеленым светом, надолго приковали внимание командира группы: ВЫХОД В ЗАЛ ОЖИДАНИЯ И К КАССАМ и ВЫХОД В ГОРОД.

Выглянув из-за угла, слева Ильин увидел подсвечиваемый лампами дневного освещения проход и словно нарисованные при таком свете ступени, занявшие все пространство: ВЫХОД В ЗАЛ ОЖИДАНИЯ.

Определив направление, Чила вернулся к товарищам. Глянул на разбитую витрину... Закинув автомат за спину, взял с полки бутылку водки. «Боевые сто граммов», – пронеслось в голове.

– Не хмеля ради, а ощущения традиций для. По глоточку, пацаны, за сплочение.

Сделав глоток, Чила передал бутылку Слону. Тот дальше – Гадкому Утенку. Последним поддержал традицию Гений. Но он едва не выронил бутылку, когда совсем рядом – ему показалось, что в десяти шагах – раздался громкий пистолетный выстрел...