Невольник мести (Инстинкт бойца) - Нестеров Михаил Петрович - Страница 75

Первая вылазка оказалась неудачной: два человека были ранены, один убит.

– Они уходят, Джафаль! – держась за простреленное плечо, выкрикнул наемник.

Еще одну попытку пресекла автоматная очередь из-за бетонного блока. Туда полетели гранаты, но разорвались в пяти-шести метрах от автоматчика.

Мустафа ждал, когда за спину прикрывающему отход колонны с заложниками русскому десантнику выйдет его второй отряд. Прислушавшись, пакистанец, покачал головой: их попытка также оказалась тщетной. Кто-то очень храбро защищал своих товарищей. Но он один. И у него скоро кончатся патроны.

Боевики появились сразу с двух сторон – осторожно, держа разведчика на прицеле. Ту группу, что появилась слева, возглавлял сам Джафаль Мустафа. В руках пакистанца был «шакал». Оба они настороженно смотрели на русского десантника.

Пантера сидел, вытянув ноги и прислонившись спиной к бетонному блоку. Левая рука лейтенанта с прокопченным лицом была прижата к туловищу, ладонь покоилась на бедре. Правая держала пистолет. Глаза бегали от одного боевика к другому. По вороненому стволу пистолета, который Пантера вставил в рот и крепко прикусил зубами, стекала слюна. Дыхание бойца было частым, прерывистым.

Джафаль опустил ствол «шакала» и обратился к своим на арабском:

– Он не выстрелит в себя. – Потом перешел на русский: – Слышишь, ты, солдат! У тебя не хватит мужества. Сдайся мне. Ты будешь получать хорошее жалованье. Зачем тебе умирать? Сдавайся! – Джафаль подошел совсем близко, изучая лицо русского диверсанта. – Сдавайся.

Пантера на миг прикрыл глаза, и его взгляд снова нашел пакистанца.

– Сдавайся, – в очередной раз потребовал Мустафа, различив в глазах десантника колебания. – Если ты сдашься, я не буду преследовать твоих товарищей. Клянусь Аллахом!

Пантера снова закрыл глаза и… медленно высвободил ствол изо рта. В таком же темпе отвел руку в сторону.

Мустафа криво усмехнулся и покачал головой, давая понять десантнику, что этого мало.

Пальцы Пантеры разжались, и пистолет упал на землю. Еще секунда, и, неотрывно глядя в черные глаза Джафаля, разведчик поднял руки…

Марк гнал заложников, как стадо баранов. Сейчас он ненавидел их. Они не стоили и пальца на руке каждого, кто погиб в этом жестоком бою. Потом все встанет на свои места, Сергей поймет, что все-таки волей или неволей они спасли больше двадцати человек, принесли в двадцать с лишних семей радость и счастье…

А сейчас…

Машинально Марковцев оглядывался, что-то подсказывало его часто бьющемуся сердцу, что Пантера еще жив. Казалось, что вот-вот из-за деревьев покажется его невысокая фигура, и Михаил вскинет руку в приветствии.

Сергей обманывал себя, такого просто не могло быть. Миша Пантюхин держал не один десяток боевиков, и уйти они ему не дадут. Другое дело, если они захотят взять его в плен. Но и тут Марк на сто процентов был уверен, что Пантера живым в руки врагов не дастся. Хотя трудно, невыносимо трудно отдать свою жизнь в таком молодом возрасте.

Марковцев слышал автоматные очереди, до него долетали звуки разорвавшихся гранат. Потом наступило затишье…

От трудных мыслей Марка отвлек Подкидыш, остановивший колонну заложников.

– Комбриг, Один-Ноль загибается. Надо увеличить темп.

Скумбатову сделали инъекцию промедола, который отчасти снял боль, но ранения были тяжелыми, и лейтенант потерял много крови.

Марк снял с себя куртку и передал одному из заложников.

– Так, воин, быстренько в голову колонны, укутаешь командира. Потом берешь шесть человек, поднимаете командира на плечи и несете. И все это в темпе. Бегом, бегом!

Найденов покачал головой, понимая, отчего так зол на заложников Сергей:

– Бесполезно, Максимыч. Пантера не вернется.

Бесполезно…

Взяв себя в руки, Сергей сменил тон.

– Рано мы идем, Гриша, рано. Пробуй вызывать Главного. Долби в рацию: «Дело сделано. Направление – север. Принимайте двадцать семь мест – квадрат 1049 граница квадрат 1063». Долби, долби их, Гриша, в бога мать! Долби! Пусть разделят с нами победу, ироды ё…!

Сергей плакал, не стесняясь своих слез. Он прошел до конца. Он реабилитировал двенадцать человек. Но сгубил десять. И сейчас нет ему никаких оправданий, сейчас за благо кажутся лишние минуты, которые могли бы прожить эти пацаны.

Марк часто обращался к мертвым, наверное, потому, что и сам был только наполовину живым. А НОВЫЕ мертвые смотрели сейчас на него с улыбкой.

Евдокимов Сергей Михайлович. Кличка Рубильник. Позывные Один-восемь.

Родимов Дмитрий Александрович. Муха. Один-три.

Гринчук Игорь Семенович. Ас. Один-один.

Чернов Николай Иванович. Злодей. Один-пять.

Богданкин Александр Николаевич. Македонский. Один-девять.

Филонов Виктор Николаевич. Подкова. Один-десять.

Горчихин Алексей Михайлович. Скутер. Один-два.

Колесников Антон Андреевич. Удав. Один-семь.

Мирный Алексей Сергеевич. Моряк. Один-шесть.

Пантюхин Михаил Александрович. Пантера. Один-четыре.

Заплетин Виктор Петрович. Запевала. Плеть. Один-одиннадцать.

Да, он не потянул обнять всю страну – это нонсенс, но сохранил двенадцать имен и уберег их от грязи.

Сергей отогнал прочь сомнения, иначе стоявшие перед ним как живые бойцы взглянули бы на командира с укором:

– Зачем ты так, Максимыч? То, что ты делаешь для нас, мы делаем для тебя. Ты с нами, а мы с тобой, забыл разве?

Глава 24

«ГЕРОИ НЕ УМИРАЮТ.

ГЕРОИ ВОЗВРАЩАЮТСЯ»

Распоряжения генерал-полковника Ленца выполнялись быстро и безукоризненно. А его приказ подготовиться к поисково-спасательной операции лучшему экипажу был понят буквально.

Экипаж поисково-спасательного вертолета «Ми-8», ожидающий означенного срока, состоял из трех человек – 46-летнего генерал-майора Николая Бурдасова, воздушного аса с большой буквы, полковника Василия Иваненко и еще одного полковника – Алексея Малова. Экипаж вертолета прикрытия «Ми-24» тоже был сплошь из полковников.

До вылета оставалось около полутора часов, но неожиданно механики военной базы с удивлением увидели, как спешно, почти бегом направляется к боевой машине генерал-майор Бурдасов, а за ним оба экипажа.

Прогретые двигатели взревели, и вертолеты, лихо развернувшись, взяли направление на запад.

Механиков удивило также, что, набирая скорость, «вертушки» пошли прямо на дагестано-азербайджанскую границу.

Полковник Иваненко «на ходу» делал поправки, внося в карту изменения. Единица, которую они должны подобрать, согласно сообщению, идет строго на север, изменилось и контрольное место ПСО.

Сверив маршрут, полковник передал командиру:

– Товарищ генерал, возьмите два градуса вправо. Зайдем на прямую с небольшим запасом.

Машины шли со скоростью двести сорок километров в час. Они уже миновали границу, взрыхляя винтами небо чужой территории. Вертолет сопровождения летел в стороне и чуть сзади.

Марк уже не оглядывался, он бежал в хвосте колонны, приготовив сигнальную ракету. Должны, просто обязаны радисты ГРУ перехватить сообщение, они же наверняка слушали эфир.

В середине колонны находился человек, выглядевший на шестьдесят пять. Генерал-майор Зубахин. Сергей, казалось, вообще не обратил на него внимания, словно положено генералу находиться среди заложников, лишь бросил на него тяжелый взгляд и прошел мимо главного виновника, главного преступника. Может, руки не захотел марать. Либо пули на такое дерьмо было жалко, ибо сейчас пули виделись символом жизни, а не смерти. Они спасли заложников и оставили в живых трех бойцов отряда.

– Дело сделано. Направление – север. Принимайте двадцать семь мест – квадрат… – «долбил» Подкидыш. – «Один-двенадцатый» – Главному. Дело…