Невольник мести (Инстинкт бойца) - Нестеров Михаил Петрович - Страница 36

– Нет. Никого из разведчиков я не видел ни разу, – ответил генерал.

– А хотели бы встретиться?

Это был единственный вопрос, на который генерал-майор Зубахин не ответил, а полковник Эйдинов не стал настаивать.

День выдался тихим. Только иногда солнце скрывалось за невесомыми облаками, бросая на землю легкую тень. Воздух ущелья, по которому неслышно продвигался расчет, бодрил разведчиков, придавал им силы и уверенности. Он не был для русских солдат чужим, этой пьянящей свежести все равно, кто вбирает в себя ее энергию: животные, птицы, люди или звери, обросшие бородами.

Как раз последних и выслеживал расчет лейтенанта Скумбатова. Вернее, разведчики осторожно преследовали банду Хамзата Турпалова, 27-летнего непримиримого полевого командира, называющего себя бригадным генералом, хотя в его отряде никогда не было больше сотни штыков. В основном Турпалов занимался похищениями людей да держал в страхе пару чеченских сел, где после длительных скитаний по горам он набирался сил.

Хамзат Турпалов был опаснее любого авторитетного полевого командира. Он был волком-одиночкой, или крысой, которая, как известно, будучи зажатой в угол, бросается в схватку, не ведая страха.

Сейчас отряд Турпалова насчитывал тридцать восемь человек, включая самого бригадного генерала, и зимой и летом не снимавшего с головы папахи. Они шли ущельем уже три часа. Судя по всему, направлялись в Ингушетию. А неделю назад в оперативных сводках сообщалось, что Хамзата видели в дагестанском поселке Советский на свадьбе у двоюродного брата. Поистине его отряд можно было назвать летучим.

Разведчики Скумбатова могли атаковать боевиков, когда те ненадолго остановились, подобно диверсантам привалившись рюкзаками к деревьям. Однако через полкилометра пути, который и дальше проходил по дну ущелья, бандитам преградит дорогу сюрприз российской авиации: обвал, вызванный массированным бомбовым ударом. В мае этого года здесь обложили крупную банду боевиков и накрыли ее с воздуха. Турпалову и его людям придется карабкаться вверх по зыбкому щебню и камням, держа руки свободными.

Поэтому Скумбатов вел своих бойцов в ста пятидесяти метрах от последнего в колонне бандита и ждал, когда турпаловцы закинут автоматы за спины и поднимутся метров на двадцать. Окружить их не позволяли особенности местности.

Все ближе конечная остановка боевиков, и все короче дистанция между охотниками и дичью. Она сократилась до семидесяти метров.

Остроглазый Скутер идет в пятнадцати метрах впереди колонны. Правая рука сжимает рукоятку автомата, палец на спусковом крючке. Левая рука поднята к плечу. Сейчас Скутер – разыгрывающий, он подает товарищам знаки: стой, пригнись, ложись, за мной…

Одноглазый лейтенант шагает вторым и дублирует по цепочке сигналы. Следом за командиром неслышно ступают по земле ботинки Пантеры. Пантюхин отчетливо слышит передвижение боевиков, а те, как и положено, не чуют за собой поступь смерти. Она в руках четвертого в колонне, Подкидыша, других разведчиков и замыкающего Злодея, который раскатал шапку и щурится из сплошной широкой прорези для глаз. «Страшен Злодей в гневе», – подкалывал Чернова Подкидыш. Только на эту реплику добрел лицом здоровяк.

Через сто метров боевики полезут по насыпи. Скутер еще больше сократил дистанцию до крайнего боевика, сейчас их разделяло не больше двадцати метров. Остальные разведчики подошли ближе. Рации давно выключены и убраны, чтобы не мешали во время боя. Наготове спаренные магазины, гранаты.

Все, первый боевик полез вверх. «Дикий ребенок гор», – усмехнулся Скутер, подавая сигнал и уступая место центровому Скумбатову.

Это не первая подобная операция в горах. В таких же условиях «чертова дюжина» ликвидировала банду Апти Хумаданова, численностью пятьдесят человек. Тактика известная и хорошо отработанная.

Дно ущелья в этом месте колебалось по ширине от пятидесяти до пятнадцати метров. Оно было завалено обломками деревьев и ветками, скатившимися валунами и осколками базальта. Несколько секунд, и разведчики полукольцом распределилась по всей ширине, заняв выгодные позиции.

Командир поднял руку высоко над головой и, подержав ладонь открытой, сжал пальцы в кулак: это был сигнал к бою.

Из двенадцати точек по боевикам ударили автоматы. Фланговые снимали тех, кто забрался на кручу, остальные клали только что приготовившихся к подъему, но не готовых защищаться боевиков.

Главное – внезапность, с поправкой на местность, учет погодных и прочих условий; умение распределиться рационально, умно; просчитать действия противника и в этом идти на шаг впереди него. И прочие «мелочи», которые диверсант берет на вооружение и использует их с максимальной эффективностью.

Вслед за длинными очередями пошли короткие, более прицельные. Разведчики, подныривая под поваленные стволы деревьев, обходя валуны, неумолимо сужали полукруг.

Скутер выдвинулся вперед и залег под скалой, чтобы швырнуть гранату и укрыться от осколков.

– Пригнись!

Взрыв. И массированный огонь в район взрыва.

– Пригнись!

– Пригнись!

Осколки гранат доставали боевиков в любой расселине.

Став командиром расчета, Скумбатов не изменил своей манере вступать в открытый бой первым. Если Скутер в отряде был вроде ищейки, то Один-Ноль походил на борзую. Он брал с места и давил противника своей смелостью. Особенно сейчас, когда погибнуть в бою было бы лучшим исходом. Но…

«Хрен вам! – отпускал Один-Ноль по бандитам автоматные очереди. – Не дождетесь!»

Не пригибаясь, он в полный рост пошел на прямой контакт, почти в упор расстреливая боевиков.

Следом, едва успевая за командиром, в самой гуще оказался Пантера.

Рукопашная. Совсем необязательная. Но бойцы отыгрывались. Брали и не свое, и не чужое, они играли со смертью, отступая от всех правил и, как назло – ВСЕМ назло, – выигрывали.

Автомат за спину, нож в руку – и вперед.

Юркий Пантера легко ушел от удара чеченским кинжалом и послал бандиту одну из своих лучших улыбок. Обманное движение корпусом, сильный удар ногой в коротком прыжке, и нож Пантеры бьет противника под подбородок. В трех метрах еще один боевик готов помериться силой с русским десантником. Пантера подкинул нож, поймал его за лезвие, коротко замахнулся и метнул в противника. Теперь в руке убийственный мачете, поистине – топор мясника.

В глазах лихорадка, на губах улыбка, а в горле тугой ком. Попали ребята. Если бы боевиков была сотня, последних разведчики добивали бы со слезами на глазах, как крокодилы.

Хруст врезавшегося в шейный позвонок ножа, и последний бандит падает к ногам Пантеры.

Все. Можно плакать, можно смеяться. Можно отмыть лица и руки, поливая друг другу из фляжки. Или, как в кино, оставить все как есть и припереться в расположение роты перепачканными кровью вампирами. Все равно.

– База, «один-двенадцать» на связи. – Скумбатов держал в руках документы, извлеченные из карманов убитого бригадного генерала. – Пиши высоту… Обнаружил и уничтожил отряд Хамзата Турпалова. Личность установлена. Помощь не требуется. Конец связи. – Один-Ноль убрал радиостанцию и протянул руку к Пантере: – Дай докурю.

Обжигая пальцы, одноглазый лейтенант тянул горький дым, чувствуя на обветренных губах кипящую табачную смолу.

– Не грусти, командир, все пройдет, – улыбнулся Пантера, достав еще одну сигарету. – Знаешь, мне сон странный приснился. Будто Запевала вернулся. Правда, постаревший. Собирает он нас и давай гонять по плацу. Мы вышагиваем, честь ему отдаем. А он вдруг поворачивается и уходит – прямо за горизонт. И фигура не меняется – вроде и близко он, и в то же время далеко. Я думаю, к чему мне это приснилось? – Пантера помолчал. – Сон-то неплохой, правда?

Один-Ноль кивнул:

– Странный просто.

– Это не Запевала был, – сказал Скутер, – это…

– Скутер, это не она была, – упредил его Подкидыш. – Повремени со смертью. – Он пристально вгляделся в лицо Скумбатова и спросил: – Что у тебя с глазом?