Мужская работа - Нестеров Михаил Петрович - Страница 43

Вдоль дороги, ведущей в резиденцию, стояли столбы с перекладинами, сплошь опутанные колючей проволокой. Они были такой формы, что странно было не видеть на них раскачивающиеся трупы повешенных. С периодичностью в сорок минут по дороге проезжали патрульные машины, копии тех, что остановили «шишигу» несколько часов назад. Только на этих «Главерах» вместо пускателей дымовых гранат, шедших в полной комплектации, были установлены пулеметы на турелях. Пулеметчики в коричневой униформе, едва ли не по пояс высунувшись из люков, готовы были открыть огонь по любому движущемуся объекту как на самой дороге, так и за ее пределами.

Скорость патрульных «Главеров» постоянная – порядка сорока километров в час. Саддама, конечно, нет в этой резиденции, но несение караульной службы впечатляло. Можно представить себе, что творится здесь во время пребывания «отца нации».

Ближе к резиденции столбы менялись на желтоватые бетонные плиты, непроницаемым забором уходящие вдаль и примыкающие к основному ограждению, каменному, такого же цвета, что и мечеть.

«Хранитель» был поскромнее своего «старшего брата» «Тартара», здесь не было ВПП, а лишь пара вертолетных площадок с сигнальными огнями. Огромный бассейн, а точнее, искусственное озеро, выложенное по берегам громадными валунами, что придавало ему естественное происхождение; несколько кортов; внутри здания роскошные залы и комнаты, бункеры на случай ядерной атаки, арсеналы, лаборатории по производству химического оружия. Вход в них был строго засекречен. Даже откровенный разговор с Тихомировым не прояснил этот вопрос. Единственно, что сказал генерал, что вход в бункеры расположен под лифтами.

Восемь часов вечера. Бойцы поужинали в кузове «шишиги» и стали неторопливо готовиться к ночной вылазке. Прежде всего сменили афганскую одежду на штурмовые костюмы: светлые шальвар-камизы демаскировали их даже на фоне песка.

Как и остальные, Гюрза надел футболку с длинными рукавами, штаны, брючины заправил в кожаные водонепроницаемые ботинки с высоким берцем и резиновой подошвой желтовато-коричневого цвета, надетые на шерстяные носки, потом экипировался в жилет, состоящий из двух грудных планшетов, одного спинного и плечевых ремней. На спинном планшете – блок сумок и подсумков для дополнительного снаряжения. На грудных планшетах крепились подсумки для магазинов и ручных гранат. В карманах, расположенных на магазинных подсумках, размещались фонарик, сигнальный патрон-ракета, сигнальные мины, называемые «свистульками», холодное оружие.

Что касается холодного оружия, его Гюрза имел при себе на порядок больше, чем кто-либо из команды. За каждым плечом у Сергея по два двадцатисантиметровых метательных ножа с расширенными в передней части лезвиями и волнообразной заточкой. Такой нож наносит тяжелые ранения даже при скользящем ударе.

Кроме метательных ножей у Гюрзы был обязательный нож выживания: альпийский крюк, оружие, инструмент для резки тросов и канатов – все в одном лице.

Экипировавшись, Курт-Аджиев энергично подвигал плечами, сделал несколько наклонов вперед-назад, в стороны, присел-встал. Вроде бы ничего не гремит (порой разведчик выдает себя собственным шумом), стенки и простенки подсумков сделаны из особого негорючего пластика, смягчающего удары и не дающего магазинам и гранатам биться друг о друга.

Марат и Виктор Джумаевы находились в дозоре, обозревая местность в бинокли. Нафтизин и Гюрза сменили братьев, которые снарядились последними.

Али-Баба оглянулся на «шишигу», словно прощался с машиной. Плут издал звук, имитирующий ворчанье пустынной кошки, которые водились по всей территории Аравийского полуострова, и шепнул на ухо подоспевшему товарищу:

– Ты бы еще поцеловался с ней.

Юсуп промолчал. Технику он любил и жалел.

Почти стемнело. Тем не менее серые силуэты диверсантов, увязавших в песке, издали заметить было невозможно – эту местную особенность группа Хайдарова взяла на вооружение, приписав себе в актив минимум час. Однако спецназовцы использовали боевой порядок передвижения в тылу противника: «тыловой дозор, оружие «елочкой», головной дозор». Впереди шел «следопыт» Моджахед. Замыкал колонну лучший стрелок подразделения Сергей Курт-Аджиев. Глаза каждого диверсанта оберегали от пыли и мелкого песка пылезащитные очки, формой напоминающие горнолыжные.

Справа по ходу движения периодически слышался шум моторов – это патрульные машины бороздили закрытую дорогу. Расстояние до нее около семисот метров – шум двигателей ровный и хорошо прослушивается; триста-пятьсот метров в сторону, и движение автомобиля по шоссе не услышишь.

В эту ночь бойцы вели лишь разведывательные действия. Финальная часть операции должна начаться завтра. Днем выспаться и отдохнуть, а вечером, имея более или менее четкие представления об объекте, приступить к выполнению задания. Важно своими глазами увидеть, как поставлена работа караула, какими маршрутами передвигаются охранники, где есть незаметные посты – обнаружить их под силу лишь опытному разведчику или снайперу. Что, собственно, подтвердилось этой ночью. Гюрза обнаружил четыре скрытые точки: две на мечети (камуфлированные под выемку в стене, а на самом деле являющиеся оптическими масками под кирпич) и две у левого крыла центрального здания – комбинированная вертикальная маска под кусок забора. За последними двумя точками – снайперы, все видящие через маскировку. А в мечети расположились наблюдатели, вооруженные, однако, снайперскими винтовками.

Али-Баба в сопровождении Плута и Моджахеда совершил пятикилометровый рейд в северном направлении, изучая один из основных вариантов отхода на «шишиге». Податливый песок, гребни дюн, похожие на подтаявшие снежные террасы, и лишь небольшие участки плотного грунта заставляли водителя морщить лоб. Трудно, но проехать на полноприводном грузовике можно.

43

В оптику «винтореза» Гюрза видел силуэт наблюдателя за камуфлированной выемкой мечети. Вчерашние наблюдения через тепловизионную камеру показали, что смениться он должен ровно в двенадцать ночи. Чувствительный прибор, способный улавливать малейшую разницу температур и проникать за средства камуфляжа и маскировки, словно сбрасывал со снайпера его маскировку, были отчетливо видны его незначительные движения. Он удобно устроился на высоком стуле, под опорой винтовки – небольшой валик. Прямо перед ним – массивная тепловизионная камера «НТ-10», разработанная специально в военных целях. Отличная штука, обнаруживающая практически любую цель даже в полной темноте, если только существует небольшая разница температур между целью и окружающим ее фоном.

Место для наблюдения им выбрано удачно: объектив камеры не подсвечивался светом прожекторов. И сектор его обзора достаточно велик, он не позволял диверсантам проникнуть на территорию резиденции в самом удобном месте: в недосягаемости света прожекторов, считай, расположенном на северо-западе, где сходились две высокие стены, с битым стеклом по гребню и кольцами колючей проволоки. Хитрук готов был взобраться на гребень и приготовить лаз в «колючке», а пока ждал, когда Гюрза, нашедший удобное место для выстрела, снимет наблюдателя.

Сергей, не уступая ему, также выбрал подходящее место. Он стоял на колене, защищенном высокопрочным щитом от различных травм, просунув массивный ствол «винтореза» в щель в заборе. На ширину ладони она позволяла спокойно вести наблюдение и сделать прицельный выстрел, оставляя тепловизионную камеру противника не у дел.

Наконец наблюдатель покинул свое место, прихватив винтовку, его пост занял другой стрелок. В это небольшое помещение – скорее всего полтора на полтора метра – дверь открывалась снаружи и могла вести только на лестницу, ибо расположение точки находилось между двумя просветами: так располагаются относительно окон квартир подъездные окна, как бы в шахматном порядке.

Курт-Аджиев дал наблюдателю десять минут. Вчера в это же время, например, сменщик вернулся, забыв что-то в этой каморке. Скорее всего – сигареты; он время от времени покуривал в помещении мечети, что тоже демаскировало его. Висеть ему на одном из столбов, подумал Сергей. Он приподнял руку: «Внимание!» И снова обхватил удобную рукоятку «винтореза», к которой примыкал приклад.