Легионеры - Нестеров Михаил Петрович - Страница 25

Гришин устало улыбнулся… и снова перемотал пленку на начало. Он умел смотреть и видеть, что осталось за кадром, умел слушать и делать выводы. Он был настоящим профи.

Вот внезапно побледнело лицо журналиста, словно он увидел воскресшую тещу, задрожали губы и щеки, руки, завибрировал голос. Испуг журналиста был настолько очевиден, что больших доказательств случайности встречи не требовалось. И чуть было не испортил все дело, бросив взгляд в сторону скрытой комнаты! Хорошо, хоть не постучал и не спросил, что ему делать дальше. Взял себя в руки. Молодец.

Гришин нахмурился – он всегда начинал хмуриться в этом месте. Что-то искусственное проскользнуло в голосе Марка: «Только не говори, что ты действительно набираешь легионеров».

Вот с этого момента что-то пошло не так. Гришин знал причину, но она не могла удовлетворить его на сто процентов. А ему необходимы все двести. Марковцев верит в указ, липовый указ, вот в чем дело. Объяснение скрывалось в самом полковнике ФСБ, в его личном проекте: он знал, что все это лапша на уши, поэтому не доверял. Чисто психологический момент, который можно и опустить, порадовавшись победе, но полковник имел дело с не менее опытным… противником? – вдруг коснулась головы холодное откровение.

А как вел себя Щедрин?.. Умело, очень умело убеждал в подлинности безупречно составленного указа, содержавшего в себе специфические термины, информацию, перспективы, историю, даты, цифры и так далее. Убеждал в реальности происходящего.

И Гришин нашел ответ, который так долго не давался ему в руки. Щедрин консультировал Марка и становился его поручителем. Образно: журналист вешал на область сердца флуоресцентную мишень, видимую и днем и ночью. В случае обмана Марковцев влепит ему в самое «яблочко» свинцового червя. Алексей боялся Марковцева и не стал бы ломать комедию, а согласно кивнул: «Да, ты прав, Сергей. Собираю материал для репортажа».

И другое откровение, которое не особо задело полковника: Щедрин частично раскусил «в чем триллер» с наймом легионеров, но в опасной ситуации счел за благо искать защиту у полковника службы безопасности. Правильный выбор. Плохо бы ему пришлось, поступи он наоборот.

Пошел двенадцатый час ночи, а Гришин не спешил домой. Больше того: дома, уединившись в комнате, он еще раз просмотрит запись. А пока он принял своеобразный допинг: в очередной раз прочитал указ ООН и не нашел в нем ничего подозрительного. Все составлено так грамотно и на злобу дня, что впору выносить документ на одобрение в Государственную думу в первом и последнем чтении.

Единственное, что не удовлетворило полковника, – это отказ Марка дать сведения о своих близких. Однако он принял образную отповедь журналисту, но взял за основу тот факт, что Марк – клиент особый и подход к нему должен отличаться специфичностью. Он не такой, как пять легионеров, на которых остановил свой выбор Гришин. Может, теперь есть смысл подобрать команду под Марка? Вычеркнуть из списка одних и занести в него других?

«Подумать». Полковник сделал заметку в памяти и вынул из видеомагнитофона нагревшуюся за долгое время просмотра кассету.

Он понял также еще одну вещь: работа пусть не вступала в новую фазу, но приобретала качественность. Положа руку на сердце, Гришин не надеялся заполучить профессионала такого уровня.

Но куда деть поспешность, с которой, едва за Марком закрылась дверь конторы, Гришин предстал перед журналистом:

– Скажи ему, что он мне нужен. Назови ему мое звание и должность. Пусть не беспокоится – слово офицера. Не телись, а то он уйдет.

Казалось, после этих слов размышления полковника ФСБ были лишними. Но это только на первый взгляд. Он и сам мог задержать Сергея, но, честно говоря, не был готов к разговору. Лишь тщательно проанализировав ситуацию, к утру следующего дня знал, как и с чего начать беседу с бывшим подполковником спецназа.

19

Щедрин проживал на улице Мастеркова, неподалеку от станции метро «Автозаводская». Поставив свой недорогой «Опель Вектра» на платной автостоянке, расположенной на Ленинской слободе, к дому он подходил, соблюдая величайшую осторожность. Только бы не задрожали и не сорвались пальцы с двух кнопок кодового замка. Неудачную попытку открыть подъездную дверь Марк впоследствии мог расценить как шанс избавиться от опасного квартиранта.

Марку следовало бы чуть усложнить работу сожителя: сразу открыл дверь – все нормально. Со второй попытки – предчувствия. С третьей – полный атас.

Интересно, откуда он наблюдает?

Алексей, не поворачивая головы, ощупал глазами весь двор. У подъездной двери поставил к ногам увесистые полиэтиленовые пакеты со снедью и, прицелившись, нажал на клавиши. Замок щелкнул, и дверь сама чуть подалась вперед.

Щедрин жил на четвертом этаже и всегда пользовался лифтом. В этот раз обстоятельства понудили его подняться на своих двоих, чтобы дать Марку возможность покинуть наблюдательный пункт, войти в подъезд следом и догнать на лифте.

Круто. Захватывающе.

Запасного комплекта ключей у журналиста не было.

Он остановился у двери своей квартиры, чувствуя себя полным идиотом. Если кто-то из соседей прильнул сейчас к своему «глазку», решит: окончательно ожирел, даже дверь с ходу открыть не может, замучила одышка.

А Марк просто обязан прийти, поскольку должен понимать, что искать его у журналиста не хватит ума даже у десятка Гришиных.

А пока Алексей продолжал стоять, пялясь в «глазок». Который вдруг заслонила чья-то тень, и дверь распахнулась.

– Привет! – поздоровался Марк.

– Привет! – вздрогнул Алексей.

– Заходи. Только разуйся, я в твоей берлоге влажную уборку сделал. И не обижайся: я пошутил. Хотя мне хотелось выйти и посмотреть, как ты ломаешь пальцы о кодовый замок.

Сергей не стал есть, придержавшись правила: на сытый желудок и мысли приходят сытые, ленивые. Он прошел в комнату, прилег на диване с сигаретой, расположив на груди тяжелую стеклянную пепельницу, и позвал журналиста.

Марковцев отметил, что Щедрин не похож на репортера, скорее – на редактора. Его речь была связной, плавной, чуть ироничной – это в отличие от косноязычных, как правило, корреспондентов, акающих и мыкающих через слово.

Алексей передал гостю копию липового указа ООН и пояснил:

– Полковник Гришин, давший тебе слово офицера, окрестил эту идею как социологический опрос определенного контингента граждан России…

Сергей слушал Щедрина, не отрываясь от чтения указа. И поверил бы в его подлинность, если бы не знал обратного. «Социологический опрос определенного контингента граждан России» с большой точностью позволял определить назначение указа. И подтверждалось это привлечением к делу компетентного специалиста из компетентных же органов.

Когда требуется подобрать исполнителей на стороне, спецслужбы всегда изобретают что-либо изощренное. Эта идея, скрещенная с журналистским проектом, виделась Сергею верхом изобретательности. Набирая команду военных специалистов, кулак, способный выполнить любое задание, полковник Гришин учел все. Вербовку наемников можно представить и как подражание «Комсомольской правде», давшей объявление о вербовке наемников в «частную армию», и как собственный проект. А в случае посещения конторы казенным лицом найдется оправдание: мол, готовится сюжет о том, как легко, порой бездумно наши военные соглашаются на участие в сомнительных предприятиях. Скорее всего, журналист Щедрин и есть прикрытие для аферы Гришина. Он же посредник, убрать которого проще простого. Ловко, ничего не скажешь.

И вот еще о чем подумал Марк. Все темные дела, связанные с нелегальной активизацией бойцов спецназа, в первую очередь отрабатываются спецслужбами на предмет организации покушения на главу государства. Что уже имело место.

– Разобрался, что замышляет ФСБ? – спросил Сергей.

– Поначалу я думал, что таким методом комитетчики решили выявить бывших военных, на которых висят преступления. Но, во-первых, ведется скрытая съемка. Во-вторых, скрупулезное анкетирование клиентов. В-третьих, тщательно подготовленный указ.