Легионеры - Нестеров Михаил Петрович - Страница 21

И лучше бы не делал этого. Хотя выбор у него был не из богатых.

На него, улыбаясь, смотрел Сергей Марковцев.

– Привет, Алексей! – приветствовал Марк журналиста. – Мне еще в зале показалось, что на твоей машине можно быстро и безопасно доехать до центра. Ты такой известный. И удостоверение, наверное, с собой. Несварение? – продолжал Марк без паузы и не сводя глаз с бледного журналиста. – С таким желудком, как у тебя, несварение должно быть исключено напрочь. Давай, давай, садись, – уже тише добавил Сергей, – и ничего не бойся – говорить буду только я. У меня масса впечатлений об одной средиземноморской стране. Кстати, я заметил красный огонек на твоей видеокамере, когда проходил мимо площадки для прессы. Что бы это значило, а, Леша?

Щедрин отвел глаза, тем самым отвечая на вопрос Марка.

Марковцев по-хозяйски расположился в кресле. В одной руке стакан красного полусладкого, в другой сигарета. На ногах шлепанцы хозяина. Сам хозяин склонился над профессиональным видеомагнитофоном. У журналиста хватило ума еще в аэропорту вынуть драгоценную кассету с записью Марка (при этом бездумно лишая себя алиби) и вставить другую – совершенно бесценную в глазах Щедрина, где удачно приземлившаяся мадемуазель закрывает лицо руками.

Элеонору действительно опекала пара кряжистых молодчиков в кашемировых полупальто. Не повезло репортеру государственного телеканала: тот непозволительно сблизился с Савицкой, и крепкая рука телохранителя швырнула его на оператора. Результат неутешительный: дорогая видеокамера сломана, волевой подбородок репортера отливает синевой.

Пока Щедрин перематывал пленку на начало, Марковцев в очередной раз успел огорошить: мол, квартирка ничего, в такой можно остаться на пару-тройку дней.

– Значит, ты в разводе, – покивал Сергей, пригубив вино и стаканом же указывая на стену, увешанную фотографиями. – Это жена, я понял. А кто рядом с ней? Судя по размерам, твой отец.

Щедрин обернулся, покорно проглотив непрозрачный намек на его полноту.

– Тесть, – коротко пояснил он. Хотя мог удариться в гастрономические пристрастия бывшего родственника и рассказать о нем подробнее.

– Включай, – распорядился Марк, – посмотрим на меня родного.

«Ах, как здорово камера сняла Марковцева!» – восхитился и одновременно посетовал Щедрин. Жаль, никто больше не увидит этот короткий репортаж. А для журналиста он вообще мог оказаться последним. Марк и без него проживет в квартире пару-тройку дней, пока труп журналиста в ванной не начнет донимать киллера своим запахом. Специалисты из области судебной медицины говорят, что полные разлагаются быстрее. Зато умирают дольше: пока толстый сохнет, тощий сдохнет, трагически ухмыльнулся Алексей.

– Ты храпишь? – осведомился Марк.

Щедрин, стирая запись, пожал плечами:

– Сам ни разу не слышал.

– А соседи?

Журналист счел за благо не отвечать.

– Придется тебе разучиться храпеть, пока я у тебя квартирую. У меня обостренное чувство самосохранения, даже во сне я прислушиваюсь, – шутливо разоткровенничался гость. – А вообще здорово, что мы с тобой встретились. Я не верю в случайность, а вот в судьбу – да, верю. И давай договоримся заранее, – предложил Марк, меняя тон. – Лично мне неприятно будет отвечать на твой вопрос: «Что со мной?» Обычно я отвечаю: «Ничего страшного, просто ты смертельно ранен».

Сергей потянулся и зевнул.

– Лягу спать – устал с дороги. А ты помни о моем чутком сне.

– Спокойной ночи! – буркнул себе под нос Щедрин.

У порога комнаты Марковцев обернулся и смягчил угрозу до минимума, в глазах журналиста – практически до нуля:

– Да, чуть не забыл. Очень трудно собирать выбитые зубы сломанными руками. Спокойной ночи, Леша.

«Вот это квартиранта я нажил!» – восторгался собой Алексей. Марку не стоило так уж сильно, хотя до некоторой степени корректно наезжать на хозяина квартиры. Щедрин хоть и выглядел спокойным, но внутри был напуган так сильно, что его действительно непогрешимый желудок, способный, казалось, переваривать прибрежную гальку, вдруг закипел, и Алексей едва успел добежать до туалета. Ему не было так страшно, когда его обрабатывал полковник ФСБ Гришин. И Алексей, сидя на унитазе, вдруг облегчился еще и душой. Выходило буквально следующее: теперь он больше боялся Марка, а полковник службы безопасности – так себе, огородное пугало.

И последнее, что вышло из него: бояться Марка было намного спокойнее.

Глава VII

ПОСЛЕДНИЙ В СПИСКЕ

16

30 ноября, пятница

Марковцев встал в шесть утра. А может, и раньше, подумал Алексей, проведя очередную бессонную ночь. Во всяком случае, террорист появился из спальни с первыми аккордами гимна, зазвучавшего по радио, и мурлыча под нос: «Союз нерушимый республик свободных…» Из одежды на нем были лишь брюки, через плечо перекинуто полотенце. Он был весь израненный, как дуршлаг. На правой руке минимум три следа от пулевых ранений, на одно больше можно насчитать на левой стороне груди. Можно потому, что шрамы скрывались под полотенцем, но Щедрин из криминальной хроники, напрямую касающейся Марковцева, доподлинно знал сей факт. «Да, – посочувствовал он террористу, – на пляже ему появляться заказано».

Проводив крепкую фигуру квартиранта глазами, Алексей сунул ноги в тапочки и прошел на кухню. Пока гость умывался, хозяин нарезал тонкими ломтиками холодную оленину – деликатес и довольно дорогое удовольствие, хлеб, приготовил две чашки кофе. Все это он проделал механически, голова же была занята одним-единственным вопросом: «Что дальше?»

Действительно, что? Одна ночь прошла удачно – и слава богу, что ли?

Алексей не представлял, как и с чего начать разговор с Марком. Как затронуть тему грядущего? Ничего не получалось. Разумеется, не мог предвидеть ответов на свои несуществующие вопросы – тут вообще каша. Зато ироничную, как всегда, манеру разговора Марка представил себе отчетливо. Просто интонацию, которая без слов походила на патронташ. Сюда напрашивалось определение «пустой», нет, лучше сказать – пока свободный от патронов.

Все проблемы снял сам Сергей, появившись на кухне уже одетым.

– Если у тебя дела в редакции, можешь идти. Только ключи оставь, мне нужно сходить кое-куда.

Щедрину понравилось – действительно понравилось, вот где загадка, – что на сей раз Марк опустил предупреждения, даже в глазах ни намека на угрозу. Так и должно быть. К чему профи опускаться, предупредил раз – авторитетно и доходчиво – и хватит.

Настроение у Щедрина круто поднялось. Ему даже ключи захотелось оставить оригинальным способом: от порога бросить Марку связку:

«Держи! Я скоро».

– Конина, что ли, не пойму? – Сергей, отставив руку с надкусанным бутербродом, рассматривал розоватый ломтик.

– Оленина, – внес ясность хозяин.

– Оленина?!

– Ага, – подтвердил журналист. – Волокнистая, правда?

– Как телефонный кабель, – подтвердил Марк, вытирая губы салфеткой. – Нет, такая пища не для меня. Я буквально вижу глаза умирающего оленя.

И пристально вгляделся в собеседника.

Нет, все же предостережение в его глазах можно прочесть отчетливо. Два – по одному в каждом глазе.

– Обычно с работы я прихожу поздно, – предупредил Алексей.

– Правильно мыслишь, Леша, – тут же откликнулся Марковцев. – Сегодня приди засветло, чтобы я мог увидеть хлястик на твоем пальто. На всякий случай запомни одну вещь: заподозришь что-то неладное, набери на подъездной двери неверный код.