Группа особого назначения - Нестеров Михаил Петрович - Страница 76

Он тут же отвернулся от двери: вдруг заика стоит сейчас и наблюдает за ним, а у него на лице написано блаженство. Еще подумает, что Саньке хорошо, приятно после побоев.

Сволочь! – снова обругал он заику. На магнитофон записал. Видно, Коля встал им поперек горла. Ох и взбесится Колян, когда послушает запись!..

Нет, зря главарь со своим заикой вздумали шутить с Николаем.

– Зря, – неожиданно для самого себя вслух произнес Санька и опасливо покосился на дверь. Потом подумал, что мог вчера под шумок, когда заика бил его, назвать адрес, ну, где он находится: монастырь, мол, о котором упомянул главарь, секта, монахи. И даже представил, как все это могло выглядеть.

Вот заика стукнул его в живот, а Санька, косясь на магнитофон, кричит: «Уйди, сволочь сектантская! Плевал я на тебя с твоей монастырской колокольни, монах нехороший!»

А что, Колян мог сообразить. Быстренько проверил бы все монастыри в округе, отыскал заику и бородатого главаря.

Он поднял кружку от живота и отхлебнул воды. И снова повторился, прищурившись на дверь:

– Ох, зря…

И снова Марк в раздумье, опять борются в нем два человека: осторожный и мстительный.

На столе, готовая к отправке, лежит кассета с записью. Марк прослушал пятиминутный отрезок, и мстительный человек в нем остался доволен работой Ещеркина: пленник орал как резаный, как раз то, что нужно; Кавлис придет в восторг от прослушивания.

Осторожный человек, живший в Сергее Марковцеве, все время с сомнением качал головой, спрашивая: «А надо ли?» На такой простой, а самое главное, не совсем уместной операции можно крупно погореть, причем совершенно случайно. А Ещеркин, мать его, готов вручить кассету лично в руки Кавлиса. Глупый… Да, майор не знает, что Вадим поднаторел в рукопашном бою, но ему необязательно опускаться до таких мелочей. Он не будет прыгать и кричать, вставать в стойку, просто с места возьмет Ещеркина, камнем свалится ему на голову и вырвет глаза. Тем более есть за что.

Когда в комнату к нему вошел Ещеркин, перед настоятелем образовалась коричневатая, поблескивающая на свету груда ленты.

Вадим ухмыльнулся и вышел.

Глава двадцатая

Баженов и Седов все утро провели над решением непростой задачи. В этом деле были, несомненно, положительные стороны, в частности, наружу всплыли деньги, доподлинно установлена личность человека, стрелявшего в члена «Группы «Щит». Но сержант милиции Зубков был то ли ненормальным, то ли близок к помешательству. Свидетель, в чьи показания ни Баженов, ни Седов не поверили, говорил одно, подозреваемый же молчал до тех пор, пока что-то из показаний свидетеля не доходило до него. Делалось это намеренно, так как его поведение говорило о том, что сержант Зубков выгораживает свою подругу Дарью Котлярову. Складывалось впечатление, что стреляла из пистолета она, а Зубков был только очевидцем.

В качестве свидетелей были допрошены родители Котляровой. Мать девушки закатила в кабинете следователя истерику, крича, что знала, чем закончится знакомство ее дочери с этим убийцей; что у него на лице написано, кто он такой. Больше ничего вразумительного она не сообщила.

Ее супруг, по выражению Седова, оказался «вареным». Ну выпили, ну видел у него пистолет, ну потом они ушли, дочь ничего не сказала. Подавленная ли была в последние дни? Наверное, подавленная. Да нет, стопроцентно подавленная. «А может, показалось?» Ну, может быть, показалось…

Потом вдруг в аэропорту обнаружили труп майора милиции Маханова, по его просьбе капитан Прытков наводил справки о гражданине Шепелеве (он же Кавлис, он же бывший и так далее). Маханов был почти в руках следствия, но удивительным образом превратился в труп со сломанными хрящами горла и аккуратной дыркой в области сердца.

На телефонной станции, где пытались выяснить номер абонента, связавшегося в определенное время с Махановым, толком ничего не узнали. Мало того, что после звонка прошло около часа – это с момента запроса на АТС, так еще внесло путаницу то обстоятельство, что звонок прошел через коммутатор. Казалось, обнадеживающий факт, но и он растаял как дым. Вот если бы можно было заранее подготовиться к звонку…

Надо отдать должное Аксенову и его помощнику, сработали они оперативно, но опоздали минут на пять-десять. Опять же они не могли знать, что Прытков проявляет не личную инициативу, интересуясь адресом Шепелева, а действует по личной просьбе начальника, который, испытывая дефицит времени, срочно отправился на отдых.

Да, приходилось признавать, что пока еще ничего толкового сделано не было, но в запасе у москвичей был неплохой вариант с Кавлисом. Именно на эту тему, уединившись, и беседовали сегодня Баженов и Седов.

После был напряженный разговор с начальником РУОПа, который в заключение ехидно заметил: «Наконец-то, Николай Николаевич, до вас дошло, что инициатива следствия в ваших руках». После определенных действий полковник и его коллега вошли в кабинет Аксенова.

Полковник Баженов и майор Седов появились в кабинете Аксенова, как показалось следователю, чересчур торжественно.

Седов остался стоять у двери, Баженов подошел к столу Аксенова.

– Дмитрий Иванович, срочно вызовите сюда Николая Кавлиса и его бывших сослуживцев – для них есть хорошие новости. Пусть приезжают всем составом.

От такого неожиданного предложения Аксенов на секунду замешкался. Прежде чем потянуться к телефонной трубке, он спросил:

– Вот как?.. А мне вы не расскажете о хороших новостях?

– Сразу же, как только вы вызовете сюда Кавлиса.

– Действительно что-то случилось? – спросил следователь, набирая номер брата.

– А вы как думаете?

– Алло, Николай? Срочно приезжайте в прокуратуру. Да, все… Да, есть… Остальное при встрече.

– Поехали, – отрывисто бросил Кавлис, положив трубку. – Звонил Аксенов, вызывает нас всем составом.

– Шпалеры брать? – спросил Зенин.

Николай на секунду задумался.

– Бери. – И бросил взгляд на Ловчака. – Женя, чего ты возишься?

– Хочу захватить диктофон Аксенова, врач просил передать ему…

Вот сейчас он вспомнил, что хотел сказать Аксенову, когда они с Логиновым неожиданно пришли к ним в гости. Даже не сказать, а просто передать вещь, которая принадлежала следователю.

– Ладно, захвати. – Кавлис подошел к Татьяне. Она побледнела после слов Николая, когда тот распорядился насчет оружия. И сейчас во все глаза смотрела на Зенина: тот спокойно приспосабливал пистолет за пояс брюк; за кожаный ремешок часов заткнул запасную обойму.

– Коля, я боюсь за тебя. – В ее глазах стоял откровенный страх.

– Ничего, все будет нормально. Прощаться не будем. – Он поцеловал ее в щеку и шагнул вслед за товарищами. От порога обернулся, обнадеживающе улыбнувшись: – Сегодня все закончится.

Аксенов положил трубку.

– Так что же все-таки случилось, Николай Николаевич?

– Ничего особенного, – пожал плечами Баженов, – обычное задержание силами спецназа РУОПа.

– Так… – нахмурился Аксенов. – Я ничего не понял. Задержание кого?

Баженов чуть помедлил, решая, ухмыльнуться или нет. Сообразив, что лишние гримасы ни к чему, ответил:

– Николая Александровича Кавлиса и его сослуживцев. В здании прокуратуры или возле него они не станут оказывать сопротивления. Брать бывших спецназовцев в жилом доме, честно говоря, не хочется. Они сдадутся, никуда не денутся, но вот лишний шум, риск, что могут пострадать соседи, все же присутствует.

Аксенов побледнел. Вступать в полемику с полковником управления по борьбе с организованной преступностью нет никакого смысла, тем более что у того практически неограниченные полномочия по этому делу. Другой вопрос: обоснованно или нет действуют московские сыщики. Скорее всего – да. Наверняка у них есть и санкция на арест Кавлиса, которую выдал генпрокурор, – новоградский законник скорее всего оставался в неведении.