Группа особого назначения - Нестеров Михаил Петрович - Страница 55

Сегодняшняя ночь была ветреной, чем-то напоминала февральскую, когда все дорожки заносит снегом. Возле крыльца намело порядочный сугроб, на нем не совсем четко, но все же обозначились маленькие следы. Дальше они терялись, но Вадим был уверен, что их можно будет увидеть там, где начиналась грунтовая дорога.

Санька только один раз сделал остановку, чтобы отдышаться. Заодно снял куртку и вывернул ее. От разгоряченного бегом тела валил пар, мальчик решил не застегивать куртку, бежать так, но, в очередной раз закашлявшись, все же благоразумно застегнул «молнию». Вдруг вспомнил, что забыл в камере шарф. Возбужденно и шутливо подумал, что не мешало бы вернуться за ним. Культурно постучать в дверь и сказать самураю:

– Извините, я шарф за-забыл.

Санька не успел как следует отдышаться, как начал замерзать. Пора.

Он бежал против ветра, щеки жгло огнем, руки почти ничего не чувствовали. Мальчик был вынужден снизить темп, поочередно отогревая руки в карманах; попробовал бежать совсем «без рук», от этого тело сверх меры раскачивалось, и он стал уставать. Методично подносил к лицу ладонь, отогревая щеки и нос. И думал, приветствуя и проклиная грунтовку: скоро она закончится или нет. Скорее бы увидеть впереди трассу с огнями машин! Неплохо бы остановить «КамАЗ», влезть в высокую кабину, попросить водителя (обязательно толстого и с усами), чтобы тот на всю раскочегарил печку. И слушать весельчака-шофера, кивать ему в ответ, наблюдая, как он часто-часто переключает скорости, широко при обгонах крутит баранку. Потом проснется его напарник, сдвинет в сторону занавеску спального отсека, задымит сигаретой, попросит открыть окно. И Санька, уже согревшись окончательно, лично опустит стекло, глотая смесь из свежего воздуха и дыма сигарет, жара печки и тепла только что проснувшегося человека. Ни с чем не сравнимый запах, запах воли и трудной дороги. И еще радио – не кассета с записью, а именно радио.

Справа от мальчика обозначилась лесопосадка. Беглец уже знал, что еще чуть-чуть, и он выйдет на шоссе. По идее, он мог сократить путь, устремившись прямиком через лесопосадку, ибо до его ушей уже донесся отдаленный рокот двигателя какого-то автомобиля, но в темноте боялся наткнуться на острый сук или упасть, что тоже не сулило ему ничего хорошего. Вот он ясно различил через редкую поросль сосен блеснувшие совсем рядом огни машины. И грунтовка, резко сворачивая, вывела его прямиком на шоссе.

Чуть-чуть Санька не успел. В нескольких десятках метрах впереди он увидел огни удаляющегося от него грузовика. В какую сторону ему ехать, Санька не знал, но это было не столь важно, у него был только один путь: подальше отсюда. Пусть он будет удаляться от города, но все ближе будет к Тане и Николаю.

Стоять на месте нельзя, мальчик решил идти в том направлении, куда уехала грузовая машина. Если какой-нибудь автомобиль покажется навстречу, Санька просто перейдет на другую сторону. Но вот вопрос: остановит ли водитель машину, увидев на дороге голосующего мальчика? Сложный вопрос, могут и не остановить, тем более ночью. Но это смотря какой водитель. Хорошо бы, повторился в мыслях беглец, чтобы попался толстый и с усами. Обычно такие шоферы добряки и балагуры.

Вадим, резко распахнув дверь в комнату Марковцева, нащупал рукой выключатель. В течение нескольких секунд, пока дергался ярко-фиолетовым, как в конвульсии, газ в лампах дневного света, костерил Сергея за его нелюбовь к обычным лампам.

Щурясь от яркого света, Марк вскочил на ноги. На заспанном лице тревога.

– Что случилось? – Рука уже нащупала рубашку, перекинутую через спинку стула.

Шея Вадима от натуги побагровела.

– П-пацан сбежал.

– Вот гад! – скрипнул зубами Сергей. В голове пронеслось серьезно-комичное: «Застава в ружье!» – Как же он сумел убежать?

– С-сломал дверь, гаденыш! – Вадим оперся плечом о косяк и пару раз приложился кулаком к стене.

Брови Марковцева приподнялись.

– Сломал дверь?!

– Ну не в прямом же смысле слова! Оторвал доску снизу.

– Давно он ушел?

– Отк-куда я знаю, Сергей! В подвале его нет, во дворе следы – немного запорошенные.

– Значит, недавно. Нужно догнать его, Вадим. Заводи машину, бери с собой Олега Качуру – и в погоню. Что бы ни случилось, но его нужно догнать. Живым, понял?

– Понял. – Ещеркин быстро растворился в полумраке коридора.

«Вот это номер! – подумал Марковцев, застегивая на груди рубашку. – Сосед мой бросил пить. Но только потому, что помер. Ай да пацан! Ну ничего, плохиш, скоро тебя достанут. Будет тебе и банка варенья, и пачка печенья».

Главный буржуин сунул ноги в тапочки и выскочил в коридор.

Джип завелся с полпинка. Услужливый трудник, поднятый на ноги, споро работал лопатой, освобождая проезд от сугроба. Качура влез на заднее сиденье, и Ещеркин, едва не задавив трудника, дал газ.

– Будет ловить машину, – имея в виду Саньку, сказал Вадим.

– Если уже не поймал, – пессимистично отозвался Качура.

– Я задавлю его! – Ещеркин выехал на грунтовку и включил дальний свет. – С-смотри по сторонам, Олег, пацан может спрятаться. Вон его следы на перемете, видишь?

Качура кивнул головой и сосредоточил взгляд на движущихся тенях кустарника. На какой-то миг ему показалось, что Санька просто низкорослый, умело загримированный агент спецслужб. Внедрился в монастырь, все разведал и ушел. И запросто мог пропустить машину, спрятавшись в кустах, а потом спокойно идти следом.

– Нужно было посадить его в камеру с надежной дверью, – пробурчал Качура.

– Нужно было сразу убить его! Еще в котельной, – процедил сквозь зубы Ещеркин. – Как Витюшу.

– Он много знает.

– Он все знает! Если он доберется до милиции, всем нам хана! Год с лишним, блин, удачно прятались, спецы из управления по борьбе с организованной п-преступностью с ног сбились, а нашел нас сопливый пацан. Чудовище, ети его мать! Я задавлю его!

– Если только мы не опрокинемся, – заметил Качура. – Осторожнее на поворотах, Вадим.

Ещеркин ожег приятеля взглядом.

– Олег, не нервируй меня! Я и так на взводе. Ведь пошел в туалет и совсем забыл. – Вадим остановил машину и выскочил. Встал по ветру, морщась, выдавливая из себя, помочился. В свете фар, на очередном перемете, были заметны маленькие следы. Но уже более отчетливо. Стало быть, беглец совсем рядом.

Вадим прыгнул в джип и возобновил движение. С ненавистью наехал колесами на Санькины следы. Еще немного, и впереди покажется поворот на шоссе.

Пройдя вдоль шоссе метров двести, Санька понял, что смертельно устал. Руки предательски задрожали, в коленях появилась противная слабость, неожиданно к горлу подступила тошнота. Мальчик почувствовал каждую кость в теле, каким-то чутьем понял, что простыл окончательно, скорее всего у него поднималась температура.

Все, мальчик больше не мог идти. Он присел на корточки, посылая вдаль жалобный взгляд: не окрасится ли в желтоватый цвет горизонт.

Окрасился, и довольно скоро. Силы, покинувшие было Саньку, подняли его на ноги. Он заступил на край шоссе, поднимая руку. Немного постоял с открытой ладонью, потом сжал пальцы в кулак, отставляя и направляя книзу большой палец: так выглядело солиднее. Для убедительности пятился назад, показывая водителю, что торопится, появился не из кустов, а уже давно идет и, несмотря на нежелание водителя остановиться, все равно продолжит путь.

– Ну, давай, останавливайся!

По огням Санька определил легковушку – свет фар струился над самой дорогой и бил в глаза. Машина шла на приличной скорости. От нетерпения мальчик затряс вытянутой рукой:

– Останови, брат! – занемевшими губами прошептал он.

Не снижая скорости, машина пронеслась мимо. В нос ударил едкий запах выхлопных газов.

– Спасибо тебе, – пробурчал Санька.

Он снова остановился, присев на корточки, дотронулся до горячего лба рукой. Тошнота не хотела отпускать его, слабость не давала возможности приподнять голову. Появилось необоримое желание лечь на обочине и закрыть глаза, не видеть проезжающих мимо машин, не слышать рокота моторов. Уснуть, подложив под голову кулак, а перед тем, как провалиться в сон, представить на миг ослепительное солнце.