Группа особого назначения - Нестеров Михаил Петрович - Страница 46

Мальчик немного отвлекся от дум о еде. Сколько себя помнил, он всегда думал о пище. Даже глядя на школьников, которые по утрам торопились на занятия, думал, что у каждого в сумке лежит обед: бутерброды с колбасой, у кого-то с домашней котлетой, – разрежешь холодную котлету вдоль, положишь половинки на хлеб и…

Пиратский корабль в воображении Саньки растаял, когда колокола зазвонили часто, тревожно, как на… похоронах? Да где же он находится в самом-то деле! Может, и правда, на кладбище? Рядом с крестами – часовня. По ночам к ней слетается нечисть, ищет, чем бы поживиться. Но в таком случае кто же главарь? Не звонарь же он, честное слово! Может, главный черт?

Похож – угрюмый, бородатый, взгляд недобрый. А те двое, что убили Витьку, – нечисть.

Саньке стало жутко и боязно одновременно. Страшно. Темнота подвала пугала; и крысы словно перепугались, не слышно частого, еле уловимого топота маленьких когтистых лап. Из-под двери потянуло сыростью, затхлый воздух пробирал до костей. Самое время помолиться, но Санька не знает ни одной молитвы. И почему до этого он не попытал счастья возле церкви? Хотя одну молитву знал бы. Но там все места забронированы, нищие погонят в шею.

– Отче наш, – совершенно неожиданно для самого себя прошептал Санька. – Иже… Еси… Нет, на небеси, что ли… Иже еси на небеси, хлеб какой-то, упаси сродников-благодетелей, всех убиенных… Аминь! Или Омон.

Санька неумело перекрестился, сложив четыре пальца в большую щепоть и отставив мизинец в сторону. Так еще никто не осенял себя крестным знамением. Православные крестятся тремя перстами. Католики – по числу ран на теле Христа – пятью. Санькину душу терзал колокольный перезвон, с каждым ударом вколачивая в грудь испуганного пленника, как гвоздь в гроб, отчаяние. И все смешалось в его голове: корабль-часовня, подвал-трюм, главарь-звонарь, крысы, которые первыми покинули тонущую церковь.

Очередная вечерняя сказка для малышей. «Спокойной ночи, дружок». Кар-кар-кар! – хлопнули черные крылья над головой.

Санька почувствовал головокружение, словно и вправду качнулась плавучая церковь и вот-вот пойдет ко дну.

– Отче наш… – И вспомнил еще одно слово из какой-то молитвы, слышанной им ранее: «Отверзи». Это слово, может, и было хорошим, но сейчас вспомнилось мальчику некстати.

Отверзи…

Как будто сейчас действительно что-то отверзнется – хотя бы вот в этой стене, и корявые руки ухватят Саньку, острые зубы вопьются ему в горло.

Нечисть пропадает вместе с третьими петухами, мальчик знал об этом, но пока его коснулись только воображаемые крылья черного ворона и тревожное карканье мрачной птицы.

Глава двенадцатая

Диспетчер железнодорожной узловой станции Курени Летягин несколько раз порывался рассказать настоятелю Свято-Петрова монастыря о своей нелегкой работе. Особенно когда бывал навеселе.

На станции Курени не было ни локомотивного, ни вагонного депо, но имела место небольшая электростанция. Прибывающие на станцию грузовые составы диспетчер подавал на сортировочную горку, с которой вагоны скатываются под воздействием собственного веса; оператор лишь переводит стрелки на тот или иной путь.

Да что там говорить, много интересного было в работе Летягина. Хотя бы сама диспетчерская, табло, на которое нанесены схемы перегонов участка. Хотелось диспетчеру силком усадить рядом с собой хмурого настоятеля и поднять тому настроение путем нажатия всего двух кнопок – в начале и в конце маршрута состава, и все стрелки, входящие в маршрут, автоматически переведутся.

Вот так.

Настоятель раз пять или шесть попадал на Летягина, когда приходил на станцию, чтобы позвонить в город. Диспетчер любезно предоставлял ему соседнюю комнату с телефоном, а сам возвращался за пульт. Вот и сейчас он открыл дверь своим ключом и указал рукой на массивный телефонный аппарат.

Сергей поблагодарил его кивком головы и через добавочный номер набрал на диске шесть цифр.

Его интересовал на этот раз остававшийся третий номер телефона, скорее всего домашнего. Два других он выяснил, засадив за телефонный справочник Юру Чувилева. Дурацкий справочник, ворчал боевик, водя пальцем по бесконечным номерам; перестал бурчать только тогда, когда его палец наткнулся на один из номеров. Ниже значился и другой.

Убого действовал Марковцев, как в первые послереволюционные годы, но другого пути у него не было. Качура позвонил по всем трем номерам, которые были продиктованы с экрана телевизора. На два из них никто не ответил, а третий дал знать о себе женским голосом. Качура спросил, может ли он поговорить с хозяином, Шепелевым, ему ответили, что да, но только позвонив ему на работу. Тут же назвали два знакомых уже номера. И Качура, не искушая судьбу, прекратил разговор и оперативно покинул универмаг, откуда звонил из телефона-автомата.

Итак, палец Чувилева дошел до 248-й страницы, где на букву «ф» значилась фабрика модельной обуви «Сапожок». На это у боевика ушло чуть более часа. Второй раздел с домашними телефонами, насчитывающий еще триста страниц, ничего не дал: Шепелевых – около сорока человек, но искомого телефона рядом с этими фамилиями нет. Выводы самые простые: Шепелеву или недавно поставили телефон, или он принадлежит не ему. Кому – это и следовало выяснить Марку. Хотя женский голос и предложил Качуре поговорить с хозяином, это ничего еще не значило. Если с Марком начали игру, скоро он это выяснит.

Ориентировочно он определил, что Шепелев работает на обувной фабрике и занимает руководящую должность. И телефон мог быть сотовым. Несмотря на недовольство боевика, уезжая, Марк велел ему проштудировать остальные триста страниц. Задавленный цифрами, Чувилев продолжил тупое занятие.

Руководитель информационного центра УВД Новоградской области Вячеслав Маханов торопился. У него не было ни секунды свободного времени. И в управление он заехал только на минуту, чтобы забрать из ящика стола некоторые из личных вещей. И тут же в его кабинете прозвучал телефонный звонок.

«Ну, как не везет», – раздраженно подумал Маханов, копаясь в ящике стола и думая, отвечать на звонок или нет.

Придерживая трубку плечом, он продолжил свое занятие.

– Алло? Маханов.

– Привет, Слава.

«Ну за каким чертом я снял трубку?!» – обругал себя Маханов, узнав звонившего по голосу, и ответил утвердительно и зло.

– Да. Я. Извини, Сергей, мне некогда. – Секунду помешкав, все же вынужден был спросить: – Что у тебя?

– Как всегда, мне от тебя нужна небольшая информация.

Это соответствовало действительности. Редкие просьбы Сергея Марковцева всегда касались какой-либо информации. Однако после телефонных звонков настоятеля Маханову всегда приходилось спускаться к операторам 4-го отдела и лично ковыряться в базе данных. Зачастую операторы выдавали нужную информацию без письменного запроса того или иного отдела УВД: хотя и большой, но сплоченный коллектив, дружеские отношения; для руководителя информационного отдела они проделывали несложную работу без промедления. В некоторых случаях Маханов сам садился за компьютер.

Когда полковник Баженов посвящал Аксенова в курс дела, он высказал не лишенную смысла версию о группе дискредитации и вербовки «Щита» среди правоохранительных органов. Но Маханов не знал, что информация, которой изредка он делился с настоятелем, предназначена для криминальной структуры. Только догадывался. Маханова никто не вербовал, просто знакомый и очень высокий чин из информационного центра МВД попросил майора оказывать незначительные услуги человеку, который свяжется с ним по его рекомендации.

Маханов вопросов не задавал; но однажды удивился, что человек этот – настоятель монастыря. Марковцев несколько рискованно пошел с Махановым на личный контакт и после вечеринки в дорогом кафе понял одну вещь: настоятель только делал вид, что ушел от мирской жизни, все ее прелести время от времени он восполнял с лихвой.