Диверсанты из инкубатора - Нестеров Михаил Петрович - Страница 56

Его спутник нажал кнопку второго этажа. Двери поползли навстречу друг другу. И когда они были готовы сомкнуться, в узкой щели Михей разглядел глаза карабинера.

На секунду задержавшись у лифта, он, похлопывая рукой по рукоятке дубинки, подошел к напарнику.

Михей вышел из лифта и повернул по коридору направо. Двери палат, открытые, закрытые. Дальше – процедурная.

Казалось, Михей пролетел это расстояние. Он не замечал людей, встретившихся ему на пути: пациентов и служащих госпиталя.

Поворот налево. Ординаторская. Дальше за ней, где кончался коридор, – отдельная палата. До нее оставалось десять метров, когда одетый в гражданский костюм охранник увидел прямую угрозу… напрямую связанную с его подопечной.

Привставая со стула, он одной рукой откинул полу пиджака, другой потянулся к табельному пистолету. Но Михей уже обнажил «ствол» и направил его на противника. Он держал его на прицеле, не сбавляя шага. Охранник замешкался лишь на секунду. Замершая было рука обхватила рукоятку пистолета. Михей тут же ответил огнем. Сближаясь, добил раненного в грудь охранника. Нагнулся и сдернул с его ремня связку ключей. Прежде чем войти в палату к Дикарке, он обернулся.

– Ты видел парня, который сел в лифт?

– Кажется, он передвигался на костылях, – ответил карабинер, видевший пациента краем глаза.

«Он ни черта не видел», – нахмурился напарник. Тот часами пялился на предмет своего обожания. Глаза, губы, ложбинка между грудей, нижняя пуговица халата – вот все, что он видел перед собой. Когда медсестра вставала с места, он сверлил глазами ее упругую попку.

В его груди зародилась тревога. Он не мог дать ответы на простые вопросы. Почему он медлил, когда заметил в холле, а потом возле лифта парня, чье описание совпадало с приметами преступника: восемнадцать лет, рост метр семьдесят, волосы светлые, короткие… Почему он шел медленно, будто заранее знал, что двери лифта сомкнутся прежде, чем он хоть как-то отреагирует на поведение подозрительной личности.

– А что, с парнем на костылях на этаж поднялся еще кто-то?

– Мне показалось… да. Парень лет восемнадцати.

Толстяк оставил свой объект обожания и решительно направился к лифту. По пути он покровительственно похлопал по плечу молодого напарника:

– Пойдем со мной.

Кунявскому мешал постовой. Он приблизился к забору, насколько это было возможно, чтобы его не смогли увидеть из «Ниссана». Раздвинув плети вьюна с шероховатыми листьями, он прицелился, но с выстрелом не спешил. С первым выстрелом на первом боевом задании.

Первое задание. Странное, красивое по-своему задание – убить людей, похожих на тебя как две капли…

И он с юношеской ревностью подумал о том, что Михей опередил его, а он идет по его стопам. Первым выбрали Михея – почему?

Кунявский мотнул головой, прогоняя назойливые мысли. Но снова вернулся на несколько минут назад. Перед мысленным взором Скоблик, оружие в его руках, направленное на Сангалло. Он был близок к истине, когда подумал о сорванном контракте. Если и был договор, то короткий, как замыкание. Сангалло и Михей не нашли общего языка, и Михей показал зубы, похожие на громадные клеммы-«крокодилы».

Едва машина миновала пост, Кунявский отчетливо представил себе дальнейшие действия Михея, словно проник в его мозг и открыл его план.

Он не видел Татьяну. Она где-то в десяти-пятнадцати шагах позади. Ее не видно и не слышно. Возможно, ее помощь пригодится, но сейчас Кунявскому помогали его «инкубаторские близнецы»: Михей в госпитале, Скоблик вне его стен. По сути дела, они сейчас работали в одной странной команде, которая неслась сломя голову под поезд.

Дикарка проглотила тугой комок, подкативший к горлу. Она не верила своим глазам. Думала, что спит.

Михей опустился на краешек кровати и бережно отомкнул наручник с руки подруги.

– Привет. Как ты?

Она быстро взяла себя в руки.

– А, родственник пожаловал. Продал легенду или как?

– Или как.

– Тогда вали отсюда ко всем чертям.

Михей встал и сделал шаг назад.

– Эй! – окликнула его Дикарка. – Ты что, действительно уходишь? Интересно, куда?

– В вечность. Где нет времени, где будущее всегда в настоящем. Где единственная звезда, которая греет, называется Тамира…

Сейчас ей было все равно, где она находится, в плену, на свободе, в госпитале, в санатории. Главное – рядом с героем. Потому что такие слова, признание в любви для Михея и есть настоящий подвиг. А перестрелки, драки – по правилам и без правил, до первой крови или до последней капли – это суета. Бытовуха.

Все внимание на джип. Все внимание на постового. Ноль внимания на тылы.

Отсчет времени пошел, как только Михей вышел из «Ниссана» и направился к госпиталю. Один. Этот факт говорил о малочисленности охраны внутри здания. Кунявский улыбнулся: Михей справится с ними, как сделал бы это он сам. Задача Кунявского убрать Михея, но сейчас он желал ему удачи.

Они вышли в коридор, который буквально ожил. Михей придерживал одной рукой Дикарку, в другой сжимал пистолет. «Ствол» фиксировал каждого пациента, показавшегося из палаты, врачей и медсестру, которые вышли из кабинетов и процедурной. Его раздутые ноздри, сощуренные глаза указывали им направление: «Назад!»

Они миновали лифт, который мог превратиться в мышеловку в любой миг, и, оказавшись на лестничной площадке, сразу же услышали предостерегающий выкрик. Михей выстрелил в проем между этажами и поторопил девушку:

– Быстрее!

Прижимаясь к стене, они ступили на лестницу. Михей взял темп, который давал ему возможность отреагировать на угрозу точным выстрелом.

Толстяк уже доехал в лифте до второго этажа. Глаза, позы, жесты, короткие рубящие фразы пациентов и обслуживающего персонала подсказали ему направление. Взяв оружие на изготовку, он передал по рации напарнику:

– Они спускаются по лестнице. Прямо к тебе в руки.

«Черт…» – простонал карабинер на первом этаже. Он уже вызвал подмогу по рации и ждал подкрепления из ближайшей казармы с минуту на минуту. А преступники появятся через секунду, две.

Он выстрелил наугад и отступил в коридор через широкий проем арочного типа – он был лишен двери, но закрывался сдвижной решеткой. Он дернул ее, надеясь захлопнуть капкан.

Михей на ходу сунул в руку Дикарки пистолет. Рванул пуговицы на своей рубашке и сорвал с петли, проходящей под мышкой, итальянский «спектр». Тут же дал очередь в проем в надежде развеять сомнения относительно своего плохого вооружения.

Дрогнувший было железный занавес замер.

На выходе Михей и Дикарка разомкнули цепь. Она шагнула вправо по коридору, к выходу, вскидывая пистолет. Михей развернулся в противоположную сторону.

Отпрянувший к дальней стене карабинер не успел выстрелить. Михей свалил его очередью из автомата. Тотчас сверху прогремел выстрел из пистолета.

Теперь они отступали спина к спине. Михей шел впереди. Дикарка пятилась, не разрывая контакта. У самого выхода она дала посмотреть на себя медсестре, неосторожно высунувшейся из-за стойки. Выстрелом в монитор Тамира загнала ее снова под стойку.

Скоблик не сводил глаз с затылка Сангалло. Он каждую секунду ожидал товарищей и определил цель – постового. Тот сам даст знать, когда активизироваться. Натурально, он даст команду на свое уничтожение.

Кунявский вышел к воротам в тот момент, когда в госпитале раздалась автоматная очередь. Постовой задергался. Схватившись за оружие, рванул закрывать ворота. Схватившись за створку, отпустил ее и сосредоточился на рации, работающей на прием. Вскинул голову к парню в английском костюме.

– Куда прешь? Не слышишь? – он кивнул в сторону. – Там стреляют.

– Ты думаешь, здесь лучше? – Кунявский убрал руку из-за спины и трижды выстрелил постовому в живот.