Демонстрация силы - Нестеров Михаил Петрович - Страница 100

– Говори, – сухо сказал адмирал в трубку. И не сдержался: – Абрамов убежал из-под стражи или ты просто ошибся номером?

– Мне поступил звонок из Бур-Сафаги от Джеба. У него два «груза» – двести и триста. Он просит помощи. Также он передал следующее: на борту «Кассандры» был «РА-115». Они от него избавились. Но с американского навигатора «Navy» сигнал ушел на спутник. Им удалось вывести «Кассандру», на борту которой находились американские школьники, из-под удара. Джеб назвал фамилию – Завадский. Он работал на Камиля и слил ему информацию о передаче десяти «РА-115» американским спецслужбам. Транспорт с зарядами был атакован брандером. Один заряд Камилю удалось поднять.

– Сможешь эвакуировать группу Джеба?

– Да. В Кену. В Бур-Сафаге у меня есть два микроавтобуса.

– Это все?

– У Джеба есть видеоматериал на теракт Камиля. А также показания Завадского. Роль «Амана» в секретной операции ВМС США сводится к ответным мерам на продажу Сирии российских ракетных комплексов.

– Отдавай распоряжение эвакуировать группу.

В другой ситуации адмирал мог сказать: «Бросай ее к чертовой матери!»

– Видеоматериал срочно доставить в Москву!

Он прервал связь и нервно зашагал по кабинету. Чувства Школьника были смешанные. Он, судя по всему, скоро получит в руки солидную карту и при случае сможет отбить любую интригу, заквашенную в недрах «Амана». Но главное, посредством этой карты он наглухо перекрывал инициативу американцев поиграться с советскими ядерными боеприпасами. Их поднимут и передадут, как и положено, российской стороне.

Удача. Несомненно, это удача. Вновь созданная агентурно-боевая единица вскрыла невидимый нарыв, предотвратила теракт и международный скандал.

Вот если бы сейчас позвонил министр обороны, Школьник отрапортовал бы в «нормальном» стиле.

Частный самолет уносил Камиля Хакима в Саудовскую Аравию. Египтянин сидел в кресле и смотрел в иллюминатор на проплывающие мимо облака. Словно воздушное судно дрейфовало в небесном океане, вяло сопротивляясь молочному потоку.

Самолет уносил его прочь от дома, где могли быть счастливы два человека. Там он мог соревноваться с солнцем, успевая первым коснуться лба, щек, губ любимой женщины. Он бы читал ей свои стихи, чтобы видеть улыбку Лизы и смущение на ее щеках. Словно это были ее стихи, и она конфузится всякий раз, когда слышит их. «Млечный Путь гонит воды лениво. Их обрезал ножом горизонт, чтобы сбросить с крутого обрыва молока наступающий фронт…»

Простые, наивные, ну и пусть.

Самолет уносил его от «Екатерины», его судна, погрузившего свой киль в неизвестность, его второго дома, надолго замершего на причале.

Камиль не хотел вникать в детали – почему его план не сработал и «Кассандру» не накрыли крылатые ракеты. У него оказался достойный соперник. Но какими бы качествами ни обладал Блинков, он так и не сможет увидеть отрубленной руки Хакима, не сможет внятно ответить на вопрос о гибели невинных. Неважно, в какой форме он прозвучит, важно, что ответ Хакима был также в вопросительных тонах: «А разве Лиза была в чем-то виновата?» Невинные женщины, дети… «А женщина, которую я любил, так и не испытала счастья стать матерью». Вечный спор. И ему не видно конца.

Камиль снова вымученно улыбнулся. Каждый день – это бой, каждый час – поединок. Сегодня одними средствами, завтра другими.