Черный беркут - Нестеров Михаил Петрович - Страница 84

В это время со стороны границы с Афганистаном до ушей Юсупа долетели звуки перестрелки.

Прежде чем отдать команду «по машинам!», Юсуп устремил неподвижные глаза на табиба.

– Старик, ты похож на гонца, который принес плохую весть. Но не в моих правилах убивать таких гонцов.

Полевой командир резко развернулся и поспешил к машине.

81

Новоград

Аксенов довольно смело нажимал на кнопки телефона, набирая номер Осоргина. Директор должен быть на месте, думал следователь, забыв о том, что для руководителя Управления по борьбе с терроризмом он перестал существовать как следователь, брат майора Кавлиса и просто как человек.

Сейчас голос Аксенова должен зазвучать с интонациями брата, однако следует добавить нотки какого-никакого государственного человека, ратующего за благополучие своего же отечества и родного города.

– Старший следователь прокуратуры Аксенов, – представился он секретарю. – Мне нужно поговорить с Вадимом Романовичем.

– Одну минуту, – отозвался секретарь. Он соединился с Осоргиным по селектору. – Вадим Романович, Аксенов на проводе.

– Кто? – Голос директора Департамента «А» прозвучал недовольно. – Аксенов? Чего ему надо?

– Не знаю. Он настаивает на разговоре с вами, – выкрутился секретарь, в обязанности которого входило узнавать у абонентов и посетителей содержание предстоящей беседы с шефом. Выкрутиться ему было легко, поскольку шеф не отменил своего распоряжения: сообщения от Аксенова должны поступать к нему немедленно.

Настроение у Осоргина было скверное. Группа поддержки сработала хорошо, за исключением одного: пропал майор Кавлис. Из доклада офицеров оперативной группы следовало, что майор, скорее всего, погиб, его не сумели найти. Какова была вероятность, что это правда?

Осоргин потребовал доклада со всеми подробностями. Бестия-майор мог притвориться мертвым. Вариант «пропавший без вести» совсем не удовлетворял генерала.

Он до сих пор не находил себе места. Один человек мог подмочить репутацию генерала и однажды уже сделал это.

Теперь звонит его брат, сердобольный следователь, который, воспользовавшись сложным положением директора Департамента, прямо-таки вынудил его пообщаться с участковым милиционером в Новограде.

Результат его стараний и бестолкового участия Осоргина – ноль.

– Выслушайте этого Аксенова, – недовольно сказал генерал секретарю, – и передайте ему в любой форме, чтобы впредь не беспокоил меня. Это в равной степени касается и вас.

Секретарь беззвучно послал шефа на три буквы. Голос Осоргина звучал в приемной по внешнему динамику, и следователь все слышал.

«Что же случилось?» – думал Аксенов. Сердце подсказывало ему, что ничего хорошего.

Последние дни работа советника юстиции шла из рук вон плохо. Прокурор сделал ему столько замечаний, сколько он не получил за всю долгую работу следователем. И каждый раз отвечал начальнику: «Устал. Двенадцать дел на мне висят». – «Двенадцать? – Лысина прокурора багровела. – На вот тринадцатое».

«Дело номер 13, – невесело острил про себя Аксенов, – должно было быть посвящено ограблению универмага «Радуга», и в нем, как и положено в мистификации, все выглядело нечисто. Фотографию Владимира Кабанова с его мефистофельской улыбкой можно вклеить на первый лист. Или на обложку. А сверху поставить гриф: «СОВЕРШЕННО НЕПОНЯТНО». И добавить, как у братьев Стругацких: «ПЕРЕД ПРОЧТЕНИЕМ СЖЕЧЬ».

С последней частью грифа Аксенов был полностью согласен: сжечь. Не читая. В душе он давно подпалил это дело; сгорая, оно оставило после себя запах – почему-то – можжевеловых веток.

«Почему можжевеловых?» – удивлялся Аксенов. И не находил ответа.

Сегодня он поговорит с Кабановым. Когда вернется брат Колька, побеседует с ним. В конце концов он тоже причастен к этому делу.

Только бы он вернулся. И этот Ремез Алексей Алексеевич. Странно, Аксенов питал к нему большую симпатию, хотя видел только один раз, в аэропорту, когда провожал отряд Николая и желал им удачи:

«Все возвращайтесь».

А сейчас хотелось только одного: прийти домой, встретиться с плутоватыми глазами жены, удивиться: «Колька приехал?!» – и быстро шагнуть в комнату. А там накрыт праздничный стол. И расспросить брата: «Ну, как вы там действовали? Я ж ни черта не знаю, как вообще проводятся боевые операции. Мне интересно, как работает мой брат». А Колька скажет: «Ничего интересного, брат. Горько, обидно и так далее». И вспомнить: «Ах да, мы же говорили с тобой на эту тему – в тот день, когда ты со своими ребятами освобождал заложников».

Впрочем, все это уже было – в мыслях следователя Аксенова. А ему действительно хотелось знать, как работает его брат. Какие чувства отражаются на его немного продолговатом лице, как смотрят его широко расставленные карие глаза.

82

Таджикистан, юго-западный приграничный район

Три «Нивы» появились на дороге только к девяти утра. Они преодолевали неровности дороги, едва не опрокидываясь. Ехали медленно. В бинокль Кавлис определил, в какой машине находится Безари: в средней. Дистанция между автомобилями с открытым верхом около сорока метров.

Николай отложил бинокль, он ему больше не понадобится. «Шмель» был готов выстрелить. Через прицел Николай вел последнюю машину; она медленно приближалась.

Отрываясь от прицела, Николай бросал короткие взгляды на среднюю машину, на Безари, на его лицо, заросшее густой бородой.

Передняя «Нива» почти поравнялась с возвышенностью, на которой расположился майор спецназа. «Пора», – скомандовал он себе.

Николай нажал на спуск, и капсула рванула из широкого ствола навстречу машине.

«Молодец, Коля», – похвалил себя Кавлис, видя, как заряд угодил точно между передними и задними сиденьями автомобиля.

Майор перевернулся на спину, готовя оружие к следующему залпу. Его надежно укрывал за собой большой камень. До ушей Кавлиса долетели душераздирающие вопли объятых пламенем боевиков. Столб огня взметнулся вверх на несколько метров. Машины, как по команде, остановились.

Николаю некогда было рассматривать, что делают боевики в средней «Ниве», как пылают тела еще четырех человек, – он сосредоточился на головной легковушке и послал в нее вторую и последнюю капсулу с огнесмесью.

Огнемет в сторону. Теперь он бесполезен, без капсул «шмель» смотрится коротким отрезком водосточной трубы.

Николай вскинул автомат и на несколько мгновений показался из-за своего укрытия, расстреливая боевиков, успевших отбежать от вспыхнувшей машины. И тут же услышал, как застрекотали ответным огнем израильские карабины. Выдержав паузу, он послал в их сторону еще одну очередь. Майор стрелял аккуратно, стараясь не задеть Безари.

Оставшиеся в живых боевики покинули уцелевшую машину, ожидая третьего залпа из огнемета. Николай отметил, что они грамотно сместились ближе к нему, уменьшая тем самым угол обстрела и принуждая майора к неэффективному ведению огня. Однако выстрелы из их автоматов также будут впустую, но у противника появится время оценить ситуацию. Похоже, боевики быстро пришли в себя. В короткие секунды должны определить, что против них выступает одиночка.

Николай проворно отполз в сторону. Его движения не стеснял патрульный ранец, подсумки – все лишнее, кроме бронежилета и «разгрузки», он с себя снял. Порванные брюки открывали разодранные колени, локти разбиты в кровь, на левой руке сползшая к локтю повязка. В двух кобурах покоились два пистолета «чи-зет», один из них принадлежал Ремезу.

Зашли, говорит, в банк, через бойницы наперчили охранников. Молодцы!.. Николай невольно подмигнул.

Кавлис продвинулся к огромной потрескавшейся гряде горной породы и скользнул за нее. Она была невысокой, но длинной, уходящей почти к самой дороге. Николай прополз под ее прикрытием. Он заранее продумал свои действия, тщательно обследовал район предстоящей акции, прежде чем выбрал подходящее место.