Черный беркут - Нестеров Михаил Петрович - Страница 46

Светлана долгое время находилась под впечатлением передачи, снова и снова клялась себе, что узнала Алексея, доказывала себе самой, что в первый раз она узнала его только по глазам. И вздыхала: нет, Алексея там не могло быть по одной простой причине – он... Девушка впервые назвала его грабителем. Но только для того, чтобы больше не клясться и не доказывать.

Подействовало.

Была еще одна причина. Алексей сам сказал ей, что утром уезжает, может быть, надолго.

Светлана вдруг услышала голос следователя. Похоже, он уже давно говорит.

– ...да-да, вот именно тогда в мою душу вкралось сомнение, и только сегодня я пришел к выводу, что Алексей, освобождавший заложников, непосредственно связан...

Что? Что он сказал? Светлана придвинулась к Аксенову.

– Извините, я не расслышала, что вы сказали?

Аксенов повысил голос:

– Я говорю, не один Алексей, конечно, но он был в составе отряда.

Девушка чуть прищурила глаза, изучая лицо следователя. Один раз он поймал ее на незначительной фразе, вопросе, вполне возможно, что и сейчас продолжает в том же духе.

Следователь быстро и умело разобрался в ее взглядах.

– Не бойтесь, Света, вы можете задавать вопросы. Обратите внимание на следующее. Как свидетель вы мне не подходите: неожиданно побледневшее лицо, нервные жесты, испуганные глаза, чувство облегчения – на бумагу этого не перенесешь. Я и без вас владею полной информацией на Алексея Ремеза. Вы просто подтвердили мою догадку.

– Я знаю, чего вы хотите, – вдруг перебила Светлана. – Через меня выйти на остальных.

Аксенов облегченно вздохнул:

– Ну, вот и хорошо. Разговор получится. Я не собираюсь использовать вас в своей работе. Более того, если с Алексеем ничего не случится, я посоветую ему уехать из нашего города.

Девушка насторожилась.

– Вы сказали: «если ничего не случится»?

– Хочу вам напомнить, что он освобождал заложников. Сейчас он занимается тем же, но риск многократно увеличился.

– Но... кто же он?

– Вы недостаточно хорошо знаете Алексея. Я тоже. Вот над этим мне и предстоит поработать. По-человечески, – добавил он, пытаясь вспомнить, кто у прилавка первым сделал предложение «поговорить по-человечески» – он сам или Светлана. Не вспомнил. Вот чертов Прокопец! То в паузах некстати начинаешь путаться, то тянуть душевные нити разговора и разбирать их по цветам. Все это от него, от помощника. И еще от Николая.

По-человечески...

Аксенов напрочь забыл, на чем он остановился. Снова начал вспоминать. Далось ему это с трудом. Кажется, он даже покраснел от натуги.

– Да, – произнес он. – Над этим мне и предстоит поработать. А дальше меня ожидает нелегкий выбор, который я вроде уже сделал. О нашем разговоре никому не говорите. Вижу, хотите спросить еще о чем-то – давайте отложим это до следующего раза. Номер моего телефона у вас есть, звоните. Всего доброго.

Аксенов встал и неторопливо направился к служебному автомобилю.

Убедился. Выговорился. Обнадежил. Прав или не прав – отвечать на эти вопросы не имело смысла.

Ах, Колька, Колька...

Когда Аксенов вошел в кабинет, Прокопец уже сидел в «позе Юрского». Действительно, подумал следователь, такой инициативы не упустит.

– Петя, – проникновенно начал следователь, – я все хочу тебя спросить: помнишь гражданку Хмелеву? Ну, которая нам фотографии принесла, маленькая такая, она еще паспорт свой забыла у меня на столе.

– Помню, а что?

– Я тебе велел только паспорт отдать, а тебя не было десять минут. О чем ты с ней разговаривал?

– Ну... если честно... знакомился.

Аксенов с удовлетворением заметил, что Петя невольно изменил «инициативную» позу, смутился, опустил глаза долу.

«Отомстил, – злорадно подумал следователь. – За инициативные паузы и прочую дребедень».

Однако помощник быстро восстановился. Постукивая карандашом по подлокотнику, он осведомился:

– Ну что, Дмитрий Иванович, опознала она Ремеза по фотографии?

Аксенов покачал головой.

– Ноль эмоций. Даже не моргнула.

– Не везет, – вздохнул Прокопец. – А я, глядя на вас, подумал: подсек Дмитрий Иванович рыбину!

43

Санкт-Петербург

Ольга набрала номер телефона генерал-майора Головачева и долго слушала длинные гудки. Она уже собралась повесить трубку, как услышала мужской голос:

– Алло? Головачев.

– Здравствуйте, Александр Ильич. Это Дьяконова Ольга. Не побеспокоила?

– Нет, нет, я только что вошел. Что случилось? – в голосе генерала прозвучало беспокойство.

– Ничего. Я хотела узнать, есть ли какая-нибудь информация об Игоре?

– Конкретно – никакой. Идет работа, вчера в «Новостях» прошло сообщение по Орешину.

Генерал отрапортовал чисто по-военному: сухо, коротко, без эмоций – так послышалось Ольге.

– Да, я смотрела. Однако мне показалось, что корреспондент выглядел на экране чересчур пессимистичным.

– Скорее всего, бесстрастным. Может быть, усталым. Прессе в «горячих» точках тоже несладко приходится... Ольга, вы слушаете меня?

– Да.

Теперь интонации Головачева совпадали с определениями, только что данными им самим: голос звучал бесстрастно и устало. Ольге стало немного жаль генерала.

– Все сводится к одному человеку, Безари Расмону, – продолжал он. – Остальные полевые командиры публично заявили о своей непричастности к акту похищения. Убийство судьи тоже его рук дело. Последнее и мешает продуктивным переговорам. В своих мнениях полевые командиры разделились на две группы: одна поддерживает Расмона, другая настроена прямо противоположно. Было вынесено предложение о ликвидации групп, занимающихся похищениями людей. Хотя в Таджикистане таких групп единицы. Там сейчас находится наш представитель, сотрудники МИДа, пресса. Работа идет, Ольга, что я еще могу сказать?

– В прошлый раз вы об этих людях говорили мне?

– Нет, о других. – Генерал замолчал.

– И это все, что вы делаете для освобождения Игоря?

– Я понимаю вас, процесс идет медленно, но в работу запущены другие механизмы, о которых я не уполномочен распространяться.

Может, Ольга была несправедлива к Головачеву, но она заметила, что слова генерал-майора ничем не отличаются от официальных речей. Одно и то же: продуктивные переговоры, мнения разделились, запущены механизмы, представители. Но работа идет. Причем полным ходом. А ей хотелось услышать другие слова, простые, складывающиеся в бесхитростные предложения. Только тогда можно понять смысл сказанного и проникнуться доверием к тому, кто их произнес.

Поскольку генерал говорил принятым в «верхах» сухим языком, Ольга поняла, что положение Игоря безнадежное. Нужно еще раз напомнить Головачеву о разговоре в больнице. Тогда его речь была немного таинственной, и это вселяло надежду. Он говорил о каких-то людях, что нужно пожелать им удачи, она им необходима... Сегодня эти люди уместились в коротенькую фразу, оброненную генералом: «Не о них».

– Александр Ильич, тем людям по-прежнему необходима удача?

– Удача необходима всем, без нее никуда. Даже нашему маленькому герою. Как чувствует себя Володя?

Ушел от ответа? Или по телефону нельзя?

– Спасибо, хорошо. Ждет вас в гости, мечтает поговорить с вами.

– Обязательно приеду. Вот тогда мы с вами пооткровенничаем.

Кажется, она поняла генерала. Теперь убедиться и задать наводящий вопрос. Может быть, Головачев ответит на него – правильно.

– Я передам Володе от вас привет. Он все спрашивает про дядю Колю. Вы давно его не видели?

– О! Дядя Коля сейчас в отпуске, – бодрым голосом сообщил генерал. – Отдыхает в одной жаркой стране. Везет людям, – Головачев сделал ударение на последнем слове. – Ну, всего хорошего, Ольга Васильевна. Звоните, буду рад слышать ваш голос. Да, вероятно, я скоро уеду из Москвы, запишите мой номер телефона в Полярном.

Ольга набросала в записной книжке услышанные цифры.