Черный беркут - Нестеров Михаил Петрович - Страница 17

В руках Костя держал «пугало» – фермерский пистолет «тузик» с длинным гладким стволом, заряженный шприцевым зарядом с подпружинным поршнем, который срабатывал при попадании и вводил усыпительную смесь. Дальность стрельбы шприцем составляла сорок пять метров. Вместо глушителя Костя приспособил на ствол полуторалитровую бутылку из-под воды. В карманах – сигнальные и фермерские оборонительные патроны с резиновыми пулями, входящими в комплект.

– Шумни, Птаха. – Костя просунул громоздкое сооружение между металлическим штакетником.

Ремез поднял с земли камень и швырнул его во двор. Собачий лай, доносившийся с другой стороны дома, стал приближаться. А вот и они – два красивых пса, огибавших угол дома. Пробежав десяток метров, овчарки остановились, прислушиваясь.

Костя придавил спусковой крючок. Пистолет глухо отозвался коротким ворчливым звуком с небольшим эффектом эха. И сразу вслед за ним раздалось непродолжительное жалобное подвывание пса. Стрелок откинул ствол вперед и вниз, вложив в патронник очередной заряд. Еще один выстрел. Вторая собака, качнувшись сначала в одну сторону, потом в другую, опустилась на землю.

– Пошли.

Они перемахнули через забор и прижались к стене. Две секунды паузы, и оба переместились ближе к углу здания.

Костя предостерегающе поднял руку и прислушался, показал два пальца. Ремез приготовился. Шаги двух человек приближались, слышалось невнятное бормотание одного, затем так же тихо отозвался другой. Оба плавно завернули за угол.

Почти синхронно Печинин и Ремез проделали один и тот же прием: захват руками под затылок и по два тяжелых удара коленом в солнечное сплетение. Боевики Блинова с натугой хватанули воздух. Теперь отключить на двадцать-тридцать минут. Аккуратно прицелившись, Костя тыльной стороной кулака ударил боевика под ухо. У Алексея был другой способ, он еще пару раз приложился коленом к своему сопернику, который, вздохнув, так и не смог выдохнуть.

Они снова заняли свое место и стали вслушиваться. Через пять-шесть секунд Костя выглянул за угол. Охранники стояли почти вплотную к двери, их тела наполовину скрывали кирпичные выступы парадного. Он кивнул Ремезу: пошли.

Они смело вышли из-за угла и тихо повели беседу. Их ровные невнятные голоса долетели до ушей охранников, те даже не шелохнулись. Когда рядом с ними неожиданно выросли две высокие фигуры в масках, предпринять что-либо было уже поздно.

Ремез был намного здоровее любого из блиновской охраны, поэтому он смело пошел на сближение, ударив охранника ногой в пах. Когда тот согнулся, Алексей захватил его затылок руками и сильно ударил коленом в лицо. Потом еще раз, отпуская руки. Охранник, ударившись головой о кирпичную кладку, медленно сполз на землю.

Костя работал с большим шумом, долбя соперника кулаками. Хотя так же сильно.

С левой и правой стороны дома подтягивались остальные.

Шевцов, взяв автомат на изготовку, приготовился. Дав отсчет, он первым ворвался в особняк Блинова.

За дверью снова раздался грохот, как утром в офисе. «Ну что за...» Блинов даже не успел выругаться, как в просторную комнату ворвались вооруженные люди. Точь-в-точь утренние гости.

Из всей бригады только Рябушкин проявил инициативу, пытаясь вытащить из наплечной кобуры короткий двухзарядный «дерринджер», но тут же получил в лоб резиновой пулей из «тузика». В голове померкло, однако Рябушкин все же сообразил, что следующий выстрел будет произведен настоящей пулей из «клина». Он расслабился.

– Всем на пол! Руки за голову! Быстро! – Шевцов поторопил одного из боевиков ударом ноги.

Остальные рассредоточились по комнате, стараясь держаться подальше от окон, беря братву на прицел.

Ремез подошел к неподвижно сидевшему Блинову, единственному, кто не выполнил приказа Шевцова, и передал ему телефон со столика. Рядом оказался Костя. Он снова переломил «тузик» и на глазах у бригадира зарядил его шприцем.

Слово взял Ремез:

– Пугать тебя никто не собирается. – Он кивнул на Костю. – Но ты должен запомнить, что эта штука заряжена ядом типа кураре. Таким составом усыпляют собак на живодерне. Я могу притащить сюда твоих псов, чтобы ты своими глазами увидел действие яда. Смерть тяжелая, через столбняк, противоядия не существует.

– Чего вы хотите, мужики? – прохрипел Блинов. Он явно недооценил утренних посетителей. Нет, ему в голову не могло прийти, что они снова могут «наехать». Тем более в его собственном доме. Кто же они такие? Кто бы ни были, однако настроены решительно. Причем круглосуточно. Они запросто могут всадить в него дозу яда.

– Чего вы хотите, а? – повторил он уже с дрожью в голосе.

– Звони своему казначею, – потребовал Ремез. – Скажешь, что тебе в течение десяти-пятнадцати минут понадобятся деньги. Все. Одно лишнее слово – и тебя усыпят навсегда. Только не вздумай шутить, набери номер Яши. Если я увижу, что ты набираешь другие цифры, для начала я ударю тебя. Потом тебе сделают укол. Как ты понимаешь, терять нам нечего.

– Мужики...

– Мне ударить тебя?! – Над бригадиром нависла тяжелая фигура Ремеза.

Блинов скрипнул зубами и взял трубку. Набирая номер телефона своего казначея, он бросал короткие взгляды на внушительный ствол «пугала».

– Яша? Мне нужны бабки. Да, как можно быстрее. – Блинов повесил трубку.

Яков никогда не задавал лишних вопросов, нужно – значит нужно. Он сказал «о'кей» и нажал на клавишу отбоя, услышав короткие гудки.

Охранников у парадного убрали, за дверями по-прежнему стояли Кульков и Стоценко. Боевиков обыскали и, отобрав у них сотовые телефоны, согнали в большой подвал дома с солидной металлической дверью.

Якова встретил Костя Печинин и Ремез.

Казначей, отдавая спортивную сумку с деньгами, горько произнес:

– Я знал, что здесь что-то нечисто. Мне куда?

– В подвал.

Шевцов несколько секунд пристально смотрел на бригадира, затем кивнул Печинину: «Давай».

– Э, э, мужики! – Блинов закрылся руками, и шприц угодил бригадиру в живот. Посмотрев на него, он перевел мутнеющий взгляд на Шевцова и уронил голову на грудь.

– Спокойной ночи. Уходим.

12

Ровно в одиннадцать часов вечера майор Кабанов, не выдержав томительного ожидания, отправился на Большую Песчаную. Своим ключом открыл дверь и осмотрелся. Форточки открыты, но в комнате еще витает специфический дух то ли одиночества, то ли, наоборот, скученности, кто его разберет. В квартире чисто, полы вымыты, ни одного намека на то, что недавно здесь находилось одиннадцать человек. Ощущение такое, будто они навсегда покинули этот дом. Взгляд майора скользнул по поверхности стола, словно ища прощальную записку.

Никакой записки, конечно, они не оставят и придут обязательно.

Бог мой, что они сейчас творят у Блинова!..

Кабанова передернуло. Он представил себе позеленевшее лицо бригадира, его глаза, полные страха, губы, которым приказано не дрожать и говорить четко: «Яков, мне срочно нужны деньги. Все. Жду». И снова глаза, спрашивающие: «Ну как?» – и лютая злоба, притаившаяся в них.

А ты как хотел? Дошла и до тебя очередь.

«Нет, – думал майор, – я поступил правильно». И вот «псы» сорвались с цепей, и их уже ничто не остановит. А при случае можно напомнить: «Ты еще не забыл тех ребят, которые били твою поганую морду?» И при этом забыть о деньгах, не вспоминать про них никогда, потому что это особый случай.

В прихожей мягко щелкнул дверной замок.

Ну, слава Богу, пришли.

Костя Печинин заглянул в комнату.

– Здесь майор, – сообщил он.

Вслед за ним вошел Шевцов.

Кабанову хотелось спросить: «Ну, как дела?» – потому что на бесстрастных лицах невозможно было прочитать ничего; точно такими же он видел их днем, после крупной неудачи. А Птаха-Ремез тогда вообще улыбался.

А вот и он. Майор, дивясь на себя, встретил Ремеза теплее, чем, к примеру, брата.

– Привет, Пичуга. Как дела?