Поверь в любовь - Надеждина Ирина Николаевна - Страница 63

– Да, – Алик вздохнул.

– Вот и отлично. Теперь идем пить чай. Ты ужинал или нет?

– Ужинал.

– Останешься ночевать?

– Домой поеду. С отцом помириться надо. Наговорил ему глупостей. Он тебе, наверное, сказал?

– Что ты ему говорил, он не сказал и вряд ли скажет. Просто позвонил и попросил перезвонить, когда ты приедешь. Голос был расстроенный. Я спросил, что произошло, он ответил, что вы не сошлись во мнениях по поводу охраны. Вот и всё.

– Я сейчас приду. Я ему позвоню, и приду.

Алик снял трубку телефона и набрал номер. Отец ответил сразу.

– Па, это я, – Алику было стыдно. – Я сейчас у Дана чай попью и домой приеду.

– Я могу за тобой заехать.

– Как хочешь. Извини, я погорячился, наговорил лишнего.

– Ничего, бывает. Мне чаю оставьте. Я сейчас приеду.

– Один?

– С Серегой.

Отец появился через полчаса. Он улыбался, хотя был бледен. Очками отец пользовался время от времени, сколько Алик себя помнил. Раньше он одевал их, если очень уставали глаза. После ранения, когда его мучили сильные головные боли, он начинал хуже видеть, и поэтому очками стал пользоваться чаще. У него было две пары очков в очень красивой тонкой золотой оправе: одни с бесцветными стеклами, вторые – с фотохромными. Вторыми очками отец пользовался обычно при очень ярком освещении или на улице. Сейчас, несмотря на вечер, он был в этих очках. Алик решил, что отец в спешке их перепутал, чего обычно с ним не бывало. За коричневато-сероватыми стеклами очков почти не было видно глаз отца.

Все вместе – пришли ещё Дима и Сергей – они очень мило попили чай и Алик с отцом уехали домой. Отец не возвращался к начатому разговору ни по дороге, ни дома. Приехав, он устроился с книгой у камина, но очки не снял. Алик пришел пожелать ему спокойной ночи.

– Ещё раз извини за сегодняшнее, – сказал он.

– Ничего, Алик, всё нормально. Завтра я скажу, чтобы Гена приехал. Пока я буду, на работе покатайтесь, потолкуйте, познакомьтесь поближе.

– Хорошо. Па, ты очки, кажется, перепутал.

– Не перепутал, – отец опустил голову. – Просто, иногда, я становлюсь не в состоянии контролировать себя.

– Извини, я не совсем понял, – Алик насторожился.

– Запомни, сынок, на сегодняшний день я не боюсь остаться нищим, умереть, свалиться в постель на долгий срок. Всего этого не хотелось бы, но я этого не боюсь. Я боюсь потерять тебя. Мне не для кого больше жить. Только не стоит этим пользоваться. Ты понял? – он говорил тихо, но очень четко.

– Конечно, па.

– А сегодня мне показалось, что я тебя теряю, – отец вздохнул и, сняв очки, посмотрел на Алика.

У Алика мурашки побежали между лопаток. Он знал, что его отец славится тем, что никогда у него не бывает взгляда, как выражались некоторые из их знакомых, «как у больной собаки». У него мог быть, исключительно для Алика теплый, для остальных холодный, спокойный, усталый, равнодушный, насмешливый, презрительный, очень тяжелый, но не взгляд «больной собаки». Сейчас этот взгляд стал таким. Только отдаленно Алик мог представить, что переживает отец, если не в состоянии справиться с собой, и насколько он не хочет, чтобы кто-то заметил этот взгляд.

– Па… – Алик не знал что сказать. Он готов был вымаливать у отца прощение, стоя на коленях, только бы отец успокоился. – Так вышло…

– Не волнуйся, к утру я буду в порядке, – отец попытался улыбнуться, но улыбка была совершенно вымученная. – Иди спать и не вздумай нервничать. Тебе сейчас это ни к чему. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, па.

Алик долго не мог уснуть. В ту ночь он дал себе зарок, что никогда не станет причиной того, что отец наденет эти очки, чтоб скрыть взгляд.

Гена оказался очень коммуникабельным и веселым парнем. Хотя ему было уже тридцать, разницы Алик не чувствовал. Всё-таки Алика ещё волновало, как он появится в школе. Но всё прошло нормально. Гена дошел с ним до двери, а затем вернулся в машину. Он ждал его до конца уроков. Погода была отвратительная, и они подвезли домой пару одноклассников. Никто особого внимания на Гену не обратил. Даже, когда потом, Гена сопровождал Алика, когда он шел куда-нибудь, никто не удивлялся и не пытался подшучивать над Аликом.

Отец успокоился довольно быстро, и снова у них было всё хорошо. Очки с фотохромными стеклами, чтобы никто не видел его глаза, отец надевал в день поминок Валика и Дины и их дни рождения. Алик научился различать, когда отец надевает эти очки для защиты от солнца и когда ему плохо. В такие дни эти очки отец совсем не снимал.

Такой день случился чуть больше года назад, на следующий день после поминок. В этот день был последний звонок, и отец заехал за Аликом к Дану. В машине отец шутил с ним, даже улыбался, но улыбка была грустная, и очки он не снимал. Вечером Алик, как всегда в сопровождении Гены, ушел на дискотеку, вернулся поздно. Отец ещё не спал. Гена попрощался и уехал. Алик вошел в комнату к отцу.

– Как повеселились? – спросил отец.

– Нормально, – Алик внимательно посмотрел на отца. – Случилось что-то?

– С чего ты взял? – отец улыбнулся, стараясь казаться веселым.

– Очки.

– Перепутал, – отец снял очки и прищурился. – У меня сегодня очень устали глаза.

– И всё же?

– Всё нормально, Алена. Просто надоело мне кого-то терять. Устал.

– Ты о ком? – не понял Алик.

– Так, к слову пришлось. Давай-ка спать ложиться. Я только тебя ждал. У меня давно глаза слипаются. Подумай лучше, куда поедем отдыхать.

– Хорошо, подумаю. Спокойной ночи.

Через полчаса, идя из ванной, Алик столкнулся с несколько озабоченным Андреем. Он курил в кухне.

– Алик, ты не знаешь, отец лекарств никаких при тебе не пил?

– Нет. А что? – Алик насторожился.

– Спит хорошо. Сам знаешь, как он спит обычно, а сейчас как младенец.

– Он говорил, что устал.

– Может быть, – Андрей задумчиво посмотрел на Алика.

Действительно, с этой ночи Алик ни разу не слышал, чтобы отец плохо спал. Поначалу это всех даже пугало, но потом, убедившись, что всё нормально, все успокоились. Ещё отец снова начал улыбаться. Притом улыбаться как раньше.

Случайно Алик услышал, как отец рассказывал Дану, что встретил какую-то девушку, которая ушла утром. Сам не зная почему, Алик иногда пытался представить себе эту девушку. Потом сам спросил о ней у отца. Отец только мечтательно улыбнулся и сказал: