Поверь в любовь - Надеждина Ирина Николаевна - Страница 60

– Неля, он будет жить! Он говорит, видит, слышит! Слабый, правда, но это совсем другое!

– Господи! – бабушка всплеснула руками. – Слава Богу!

Вечером Дан ещё раз уезжал к отцу в больницу, приехал он, когда было уже темно. Сразу после этого приехали дядя Илья, дядя Костя, ещё очень много народа. Они долго сидели в комнате с камином. Сначала рассказывал им что-то Дан, потом они его спрашивали наперебой, потом их всех охватило такое веселье, что трудно было себе представить. Они смеялись, снова наперебой говорили… Под звуки их голосов Алик засыпал у себя в комнате и чувствовал себя совершенно счастливым.

В ту ночь к нему снова пришел Валентин. Всё повторилось, как и в прошлый раз.

– Валёк, папе лучше! – радостно сообщил Алик.

– Я знаю, малыш, – Валик улыбнулся, – я ведь говорил тебе. Теперь потерпи ещё немного, и ты его увидишь. Всё будет очень хорошо. – Сейчас я должен идти.

– Когда ты придешь ещё?

– Не знаю, но приду. Я приду, когда буду тебе очень нужен.

– Ты мне нужен всё время.

– Я бы остался, но не могу. Прости, Алик.

– Приходи почаще, ладно? – Алик немного расстроился. Он очень любил Валентина, почти как отца.

– Постараюсь, – Валентин грустно улыбнулся. – Спи. Тебе пора спать. Береги папу. Ему будет тяжело, особенно первое время.

– Хорошо. Приходи.

Отца Алик увидел немного больше чем через неделю. Отец сильно похудел, осунулся, глаза стали печальными, белые волосы приобрели какой-то странный оттенок. Отец теперь казался старше. Когда Алик сказал ему о том, что видел Валика, он, в отличие от остальных, поверил. Теперь они виделись каждый день. Отец поправлялся, но веселее не становился. Иногда, когда он видел Алика, на его губах появлялась слабая улыбка, но это бывало не надолго. Когда отца выписали из больницы, и он вышел на работу, они снова стали жить вместе в доме. Только когда отец дежурил по ночам, Алика забирал к себе Дан. Жизнь потихоньку стала возвращаться на прежний круг за исключением того, что отец почти не спал по ночам: он метался во сне, вскрикивал, просыпался. Алику было жаль отца, но помочь чем-либо ему он не мог.

Зимой отец снова заболел. Ему стало плохо прямо на работе. В ту ночь к Алику снова пришел Валентин и сказал, что с отцом всё будет в порядке. Теперь Алик знал, что по-другому быть не может и пытаться уверять в этом окружающих не стоит, нужно просто верить. Он верил. Отец проболел месяц, потом какое-то время находился дома. Ещё через месяц он ушел с работы из больницы и занялся работой в фирме, которую Алик знал, основали втроем он, Валентин и Дан, но работал в ней пока Дан. Теперь место Дана занял отец. Всё было, в общем, не плохо, если не считать, как спал отец, и того, что он не улыбался никому, кроме Алика. У них снова стали часто бывать гости, отец был таким же гостеприимным хозяином, как и раньше, но Алику иногда казалось, что отец просто не хочет огорчать окружающих. К ним приезжали Джейн и Пол. С ними отец тоже пытался казаться веселым, но Алик знал, что на самом деле ему очень грустно. И Алику от этого тоже становилось очень грустно. У отца начались временами носовые кровотечения, сильные головные боли, от которых он терял сознание, укладывавшие его на несколько дней в постель. Вскоре у отца появились три телохранителя – Сергей, Андрей и Леша. Алик знал, что на телохранителях настоял Дан, чтобы они всё время были рядом с отцом и, если возникала необходимость, занимались его лечением и выполняли его поручения. К тому, что кто-то из них находится постоянно в доме, когда отец дома, Алик, как и отец, привык быстро. Алику с ними было даже весело. У отца стали снова появляться знакомые женщины, но на ночь не оставался никто из них. Как бы поздно не было, их отвозили домой. Отец поменял машину. Теперь у них была темно-зеленая «Вольво». Ещё у них стал часто бывать новый человек – Эрик. Он работал в фирме, чем занимается, Алик не интересовался, но когда он приезжал к ним, то с ним было интересно. Эрик был моложе отца, светловолосый, строгий с виду и большой любитель всяких шалостей на деле.

Так прошло четыре года. В их жизни почти ничего не менялось, за исключением женщин, бывавших у отца. Добавилась ещё одна машина – «Кадиллак». Отец, после того, как выписался из больницы, ни разу не стригся, и теперь его волосы служили дополнительным предметом восхищения у женщин. Алику тоже нравилось, когда он прихватывал их сзади черной ленточкой или заплетал в тугой «колосок». Как-то Эрик сказал, что с длинными волосами отец похож на дворянина средних веков. Глаза отца по-прежнему оставались такими же печальными и тоскливыми. Он часто ездил на кладбище, Алика с собой туда почти никогда не брал. Когда он вместе с Даном уезжал в Штаты, Алик жил у бабушки. Всё также раз в год к ним приезжали Пол и Джейн. Алик ездил летом отдыхать с отцом. Обычно сначала они ехали куда-нибудь на море, потом в Прибалтику, останавливались в дорогих гостиницах, и Алик получал полную свободу действий. Ни отец, ни ездивший с ними кто-либо из телохранителей его не контролировали, а вели себя с ним, как с равным. Вообще все взрослые, из знакомых отца, и Дан, вели себя с ним, как с равным. Он мог поговорить с ними на любую тему, не боясь, что его одернут или пристыдят. Ему не говорили: «Ты ещё не дорос до этой темы». Алик знал, что никто из его приятелей и одноклассников такой свободой похвастаться не может. Он продолжал увлекаться музыкой и языками, вместе с отцом ездил играть в теннис и сквош, с удовольствием бегал с ним по утрам, очень легко учился. К четырнадцати годам он свободно владел английским, французским, немецким и испанским. Среди знакомых он всегда был душой компании и негласным лидером, хотя к лидерству не стремился.

Неприятности начались, как всегда неожиданно, на фоне полного благополучия. Несколько дней отец ходил встревоженный, о чем-то тихо переговаривался с Даном, Эриком и телохранителями. К ним приезжал дядя Костя, ставший к тому времени начальником уголовного розыска, и отец тоже долго о чем-то с ним и Даном секретничал на кухне. Алик не пытался интересоваться, о чем идет речь, решив, что это что-то связанное с деловыми вопросами.