Поверь в любовь - Надеждина Ирина Николаевна - Страница 58

– Дядя, и всё-таки, что делать будем? Последнее слово за тобой, – снова спросил дядя Костя.

Повисла долгая пауза. Неля Викторовна тоже, по-видимому, слышала этот разговор, и тихонько заплакала. Наконец севшим до неузнаваемости голосом Дан ответил:

– Ждем двое суток. Им теперь спешить некуда. Или… в общем…

– Возможно, двое суток ждать и не придется, – это мрачно сказал Илья.

– Всё, ребята, – сказал Дан, – сейчас расходимся. Я – в больницу, вы – по домам. Зоя, я тебя подвезу.

– Давай я лучше отвезу, – сказал дядя Костя.

– Хорошо.

– Дан Саныч, – спросила Зоя, – может, я Алика заберу? Или останусь?

– Нет, – твердо ответил Дан. – Алик останется со мной в любом случае. Спасибо, что сегодня осталась.

– Можно я завтра приеду?

– Да, конечно.

Алик понял, что Дины тоже больше нет. Дан заглянул в комнату, Неля Викторовна подошла к нему и они о чем-то пошептались. Мужчины уехали. Неля Викторовна вернулась к Алику. Он сел в кровати и спросил:

– Бабушка, Дину тоже убили?

– Да, малыш, – Неля Викторовна обняла его и прижала к себе.

– За что их убили, бабушка?

– Не знаю, маленький.

– Папу тоже хотели убить?

– Да. Но папа жив. Он в больнице. Дедушка поехал к нему. Попробуй уснуть, Алинька. Ты сегодня сильно испугался и теперь тебе нужно отдохнуть.

Алик лег на место и, как ни странно, быстро уснул. Проснулся он оттого, что кто-то очень осторожно, чуть ощутимо, коснулся его щеки. Алик открыл глаза. В комнате было почти темно. Только через неплотно зашторенное окно пробивалась полоска призрачного света фонаря с улицы. На краю кровати рядом с Аликом сидел Валентин. Казалось, будто от него исходит слабый свет. Алик очень четко видел его лицо, даже видно было, что глаза у него голубые. На нем была та же рубашка, в которой видел его Алик, но совершенно чистая, не в крови. Валентин улыбнулся и ещё раз коснулся щеки Алика кончиками пальцев. Это прикосновение было как дуновение ветерка. Алик сел и удивленно посмотрел на него.

– Валик?

– Да, Алена, это я, – ответил Валентин. Голос у него был очень тихий, но Алик отлично слышал каждое слово.

– Ты не умер? – обрадовался Алик.

– Умер, Алинька. Но ты не бойся меня. Мне просто нужно поговорить с тобой. Я не успел этого сделать.

– Я не боюсь, – Алик действительно не боялся. – А папа?

– Папа сейчас в больнице. Ему очень плохо, но ты не бойся, всё будет нормально, но, возможно не очень скоро.

– Папе больно?

– Нет. Всем кажется, что он ничего не чувствует, не видит и не слышит. Так будет ещё некоторое время, а потом он поправится.

– Почему ты умер, Валек?

– Так было нужно, Алинька. Нас с папой двое и всё у нас на двоих. Сейчас на двоих сил у нас не осталось. У папы есть ты и папа должен позаботиться о тебе. Я отдал ему то, что осталось у меня.

– Разве ты не любишь меня, Валек?

– Люблю, и буду любить. Но ведь папа для тебя важнее, а ты для папы. Ты же это прекрасно понимаешь?

– Да. Я не хочу, чтобы кто-то из вас умирал.

– Это не в наших силах, малыш. Я пришел к тебе, чтобы сказать, что с папой будет всё в порядке и, чтобы ты не боялся.

– А Дина, Валек?

– Она останется там, – Валик вздохнул. – Она тоже очень полюбила тебя и ей жаль оставлять тебя.

– Вас убила Светка? – Алик сам не знал, почему так решил.

– Её брат. Они договорились убить папу и тебя. Получилось, что попали на меня, его и Дину. Ты прав был, Алинька. Напрасно мы тебя не послушали. Да вот только после драки кулаками не машут, – Валик грустно улыбнулся.

– Тебе больно было?

– Нет.

– Страшно?

– Нет, Алинька. Умирать не страшно. Бог знает все наши грехи и рассудит всё. Он строг, но не слеп. Береги папу, вы нуждаетесь друг в друге. Да, за Даном присмотри, он старый уже, – Валик склонился к Алику и поцеловал его в щеку. – Прощай, Алинька. Прости, если что не так было, и что не послушал тебя.

– Ты навсегда уйдешь?

– Нет, я иногда буду приходить. Прощай, – он встал.

– Прощай.

Алик видел, как Валентин стал светлеть и превратился во что-то похожее на облачко, а затем исчез. Алик лег и снова уснул.

Похоронили Валентина и Дину через три дня рядом с могилой дедушки, прабабушки и прадедушки. Все взрослые волновались, что Алик будет бояться, но он не боялся. Он плакал от чувства потери Валентина и Дины. Плакали на похоронах многие. Когда могилы засыпали и все ушли, он ещё довольно долго стоял там вместе с Даном, Нелей Викторовной и дядей Ильей. Дан за эти дни осунулся и постарел. Даже седины у него прибавилось.

Потом был месяц, страшнее которого в своей жизни Алик не помнил времени. Отец был в больнице и так и не приходил в себя. Алик понимал, что все взрослые ждут, что он умрет, но он-то знал, что отец останется жив. Дан продолжал стареть прямо на глазах. Зоя приходила каждый день. У неё и у Нели Викторовны были постоянно заплаканные глаза, они о чем-то шептались на кухне и плакали вместе. Алика стала тяготить квартира Дана, которую он так любил раньше. Он хотел домой и начал просить Дана вернуться туда. После недели уговоров Дан согласился, и они вернулись в дом. Здесь всё было, так же как и раньше, только в коридорчике возле кухни были переклеены обои, а в кухне появился новый угловой диван. Куда делся старый, Алика не интересовало. Он мог часами сидеть в комнате отца или Валика. Дни тянулись медленно, время, казалось, остановилось. Ещё тягостнее были вечера. Дан, чтобы Алику не было скучно, каждый день привозил ему новые кассеты с мультфильмами, Неля Викторовна ходила с ним гулять, приезжала Зоя и другие знакомые. Дан почти целый день был в больнице у отца. Приезжал он под вечер усталый и подавленный, о чем-то тихо разговаривал с Нелей Викторовной и много курил.

В один из таких тягостных вечеров приехал дядя Костя. Он привез Алику книжку в подарок и устроился с Даном в комнате с камином. Алик сидел в гостиной и листал привезенную книжку. Невольно в тишине дома он слышал их тихий разговор.

– Понимаешь, Костик, это не жизнь и не смерть. У него нет никаких рефлексов, не реагируют на свет зрачки, он дышит с перебоями… – Алик понял, что Дан говорит об отце. – Сердце уже трижды становилось, а потом само начинало работать, трижды он по идее должен был умереть, но он жив… Относительно жив…