Надежды и муки российского футбола - Мильштейн Олег Александрович - Страница 195

Начинающий футболист – как великий математик. Любой великий математик начинает с арифметики: все-таки дважды два четыре. То же самое и в футболе: он начинается с азов, которые являются незыблемыми, а потом уже, после освоения этих азов, добавляется импровизация. Но все равно футболист «танцует от печки», «танцует» от азов футбола. Такому и импровизировать легче.

Что можно сказать о духовности футболиста? Я думаю, что духовность футболиста вполне сравнима с духовностью художника, литератора, актера, музыканта. Но духовность – воспитывается. Воспитывается средой. Футболисты, попадая в ту или иную команду, воспитываются на каких-то традициях. Например, он попадает в команду «Спартак». Что такое команда «Спартак»? Во-первых, команда «Спартак» – это самая демократичная команда, которая была в Советском Союзе. Она не принадлежала никому: ни силовым структурам, как ЦСКА и «Динамо», ни заводу, как «Торпедо», ни Министерству путей сообщения, как «Локомотив», – она была сама по себе. Почему масса народу болела за «Спартак»? Потому что народ инстинктивно не хотел быть под чьей-то властью, тянулся к тому, что ей как бы не принадлежало. Во-вторых, «Спартак» всегда славился своей многонацио-нальностью, там играли все: и армяне, и евреи, и татары, и русские, и украинцы, и многие другие. Он всегда притягивал своей многонациональностью. Третье: в «Спартаке» были традиции комплектования команды при отборе игроков и при построении самой игры. Главным всегда было умение сохранить мяч. Поэтому, как правило, в команду брали игроков техничных и умных. Может быть, не таких быстрых, как в других командах, например, в ЦСКА или в «Динамо»… Предпочтение отдавали тому, кто лучше думает, понимаете? Это тоже придавало определенную прелесть спартаковскому футболу… Болельщик, наблюдая, анализируя игру, думал вместе с игроками. Поэтому духовность игроков «Спартака» по сравнению с игроками ЦСКА, «Динамо», «Торпедо» всегда была совершенно другая. В то время как заводская команда «Торпедо» вполне спокойно могла нарушить режим, пойти напиться после игры всей командой, в «Спартаке» этого даже близко не было. Я себе представить не мог, что пойду с Маслаченко или еще с кем-нибудь после игры втроем напиться. Это был бы такой же нонсенс, как если бы Лев Яшин пошел пить… с каким-то актером.

В «Спартаке» традиционно складывалась совершенно другая культура, совершенно другой дух. К нам в раздевалку после игры часто заходили известные всей стране актеры, писатели, музыканты, композиторы. Приходили с поздравлениями, криками, давали контрамарки на спектакли и концерты. Мы часто бывали в театрах, пытались читать о спектаклях, об актерах, что-то узнавать. В ЦСКА, куда приходили в раздевалку генералы, а игроки стояли по стойке «смирно», наверное, была совершенно другая обстановка. В том же хоккее (возьмите ЦСКА) многие из всех этих великих хоккеистов и футболистов и до пятидесяти не дожили – спились. Когда говорят, что все спортсмены такие, это ни в коем случае не так, нельзя огульно охаивать футболистов ЦСКА, или «Динамо», или «Торпедо», тем более футболистов «Спартака». Это совершенно разные вещи. Тем более нельзя сравнивать игроков команд столичных с футболистами провинциальных команд – это вообще совершенно другие люди: это люди, которые побывали уже в «Спартаке», в «Динамо», в ЦСКА, там не подошли, поехали на периферию, где были лучшими. Но, сравнивая ту обстановку, в которой они были в столице, то творчество, они скучают по прежней жизни. Здесь она у них совершенно другая, и они начинают «заливать», хотя они там лучшие. …И все равно нельзя всех мазать одной краской.

В итоге все зависит от человека. В данном случае от футболиста, от тренера. Поэтому когда говорят, что все футболисты гуляки, меня это возмущает. Утверждать, что все футболисты бездуховны, нельзя. Это ложь. Тогда об артистах можно сказать, что все они пьяницы. Но среди них есть великие, гениальные артисты, правильно? Так что вопрос о духовности футболиста очень сложный. И я думаю, что отвечать на него нужно, всегда имея в виду конкретный пример. В первую очередь нужно знать, откуда этот футболист, где он воспитывался, в каком коллективе играл.

Все зависит от традиции. ЦСКА была великой командой, в ней играли выдающиеся, великие футболисты, но многие из них с тремя классами образования. Главное развлечение для них – водка. В то же время они играли как боги, они были кумирами всей страны, им подражала та молодежь, которая с ними играла. Совершенно другое дело в «Спартаке», хотя и у нас в команде бывали, конечно, разные люди. Игрок ЦСКА и игрок «Спартака» – совершенно разные люди по своей культуре, по своему подходу к жизни вообще. Там вопрос один: побольше поиграть, дослужиться до полковника, побольше пенсию получить – вот и все. Здесь вопрос совершенно другой. Совершенно другая обстановка. Совершенно другая игра. Совершенно другая культура. Совершенно другое уважение людей. Совершенно другое понятие о демократии. Мы никому не принадлежали. Если разборы игр в других командах вели генералы или директора заводов, которым принадлежали команды, и учиняли разгром игрокам, а те сидели молча, то у нас такого вообще не было. Во-первых, у нас кроме тренера никто не проводил анализ игр. Во-вторых, Симонян сам в прошлом играл в этой команде, и мы без всякой боязни всегда могли ему возразить: «Палыч, ну почему так, ты же сам играл в футбол! Вот здесь неправильно: я не должен был отдавать сюда, я должен был здесь как-то выйти из этого положения, чтобы мяч перевести вот в эту сторону, здесь свободнее было». Он соглашался или переубеждал нас, но это всегда был творческий спор, совершенно творческий разбор игры, понимаете! В ЦСКА этого не было – там был приказ. Поэтому и обстановка в «Спартаке» была совершенно радостная. «Спартак» в советские времена жил в совершенно другой духовной атмосфере.

Многие классные футболисты из других команд, зная обстановку в «Спартаке», откровенно завидовали нам. Этому, когда человек имеет свое мнение, когда он не связан рамками воинского звания сержанта, или лейтенанта, или капитана, когда не надо стоять по стойке «смирно», отдавать честь, – этому завидуют. Поэтому «Спартак» всегда ценился, несмотря на то, что всегда был самой бедной командой. Все остальные получали от своих ведомств, всех этих силовых структур, заводов лишние деньги, большие зарплаты. «Спартак» всегда получал лишь положенную зарплату – и за выигрыш, как было положено. Больше ничего. Но на ЦСКА ходило по пятнадцать тысяч, а на нас – по сто. «Спартак» больше ездил по миру. Только «Спартак» слыл интеллектуальной, демократичной командой, и многие считали за счастье перейти в «Спартак», даже ценой потери двукратных, трехкратных зарплат в своих клубах.

Что касается того, что великие в прошлом футболисты, как правило, редко становятся выдающимися тренерами, то на этот счет есть несколько теорий.

Одна теория заключается в том, что великий футболист уже выплеснул все, что имел, и ему неинтересно в футболе, а вот у не очень одаренного футболиста осталось чувство неудовлетворенности своей игрой, он считает, что не исчерпал себя как игрок, поэтому хочет выделиться как тренер. Когда эта теория пошла гулять по футбольному миру и ее услышал Лев Иванович Яшин, он сказал, что ее выдумали как раз эти бездарные футболисты. Я с ним согласен. Я думаю, что все великие футболисты были влюблены в футбол, иначе они просто не стали бы великими футболистами. Однако высококлассный футболист, становясь тренером и пытаясь объяснить свою неординарную позицию, свое видение футбола, очень быстро понимал, что не может этого сделать. Почему? Потому что те люди, к которым он обращался, с которыми он работал, понимали другой футбол. И не понимали его. Те вещи, которые он им говорил, порой казались им глупостью: они просто не могли его понять. И игроки говорили: «Да, футболист он был классный, но такую ерунду несет!» По-моему, не может классный футболист нести ерунду, он просто говорит непонятные вещи. И когда эти футболисты становились тренерами, они не поднимали людей до своего уровня понимания футбола. Практически невозможно поднять всю команду до своего уровня – можно подвести к этому одного-двух, если у них проявился талант. Такой игрок его поймет, они сразу будут говорить на одном языке, но всю массу поднять невозможно. Поэтому он волей-неволей вынужден опускаться до их уровня. А вот этого-то многие в прошлом великие игроки не хотели. Особенно те игроки, которые играли на Западе.