Надежды и муки российского футбола - Мильштейн Олег Александрович - Страница 174

Но в конечном итоге футбол является великой игрой. Для тех, кто его смотрит.

В период «коммунистического правления» футбол у нас был, безусловно, предметом национальной гордости, патриотизма. Болельщики не имели возможности так «демократично» и свободно жечь машины и беспре-дельничать. С другой стороны, в советское время были такие матчи, как, скажем, между тбилисским «Динамо» и московским «Спартаком», – это ведь тоже были некие коридоры для национализма. Это всегда было, есть и будет – и то, и другое. Тут рецептов нет. Внушает ли тебе радость и гордость победа твоих сограждан на каких-то крупных турнирах? Да! И я думаю, что механизм формирования патриотизма и национализма здесь очень схож.

Сейчас неожиданно я подумал о том, что это – возможность повышения собственного удельного веса. Потому что эта команда представляет страну, в которой ты живешь. Так что речь идет не о гордости за страну, а о гордости за себя, живущего в этой стране. Вот так бы я сказал. Это все равно что иметь богатого дядю. И это сознание, осознание этого – вещь очень удобная и для многих очень приятная. Казалось бы, с распадом Советского Союза, когда союзные республики, где были «титульные» нации, стали отдельными, самостоятельными государствами, национализм в них должен быть сейчас меньше, а его стало больше. Это связано с выходом латентной агрессии людей. Я думаю, что это связано с переходным периодом, со становлением рынка, – будем называть это капитализмом. Интересно то, что футбол перестал быть таким востребованным видом спорта, каким был раньше, перестал быть предметом гордости. Это видно по трибунам, почти пустым трибунам.

Я хорошо помню, что такое матчи лидеров в советское время, что такое Москва 2 мая. С этой даты начинался футбольный календарь! Футбол был одним из редких видов честного соперничества. Честного! Представить себе, что в пятидесятые-шестидесятые годы идут какие-то договорные игры, кто-то кому-то «сплавляет», как это теперь принято говорить, или продает игры, – ужасно! Мне нравится отсутствие крепостного права сегодня и возможность спортсменов не чувствовать себя прибитыми к своему клубу гвоздями, но эта размытость размывает сам дух соперничества клубов. Впрочем, и в советское время были такие примеры. Я помню, какой был шок, когда Сальников (царство ему небесное!) перешел из «Динамо» в московский «Спартак». Или Слава Метревели, вернувшийся в Тбилиси из московского «Торпедо». Это был шок, на них смотрели как на предателей! …Времена меняются.

Массовым сознанием стало вообще все-таки труднее манипулировать. Но, наверное, можно. Просто с помощью футбола в данном конкретном месте, именно в Российской Федерации, нельзя. Нет, думаю, что нет. Мне кажется, что нет.

Формировать мифы? Думаю, что можно. Да. Можно.

А вот создать целостное представление о мире… Не думаю. Не думаю, потому что если бы это было так, тогда бы у людей должно было создаться впечатление, что государство Бразилия – самое высокоразвитое государство в мире. Это как в советское время наши граждане были уверены, что самый высокий уровень жизни в Болгарии, потому что мы оттуда получаем консервы.

Наверное, можно говорить об особой философии футбола. Я не готов сейчас это сформулировать, но думаю, что у футбола есть философия. Думаю, что не выжила бы эта игра столько времени, если б там не было какой-то своей философии. Она есть, есть.

Философия сегодняшнего российского футбола – ой, ой, ой! – это какой-то абсолютный хаос. Я даже просто не знаю, что это за философия, я не очень знаком с трудами Петра Кропоткина по поводу анархизма – только в общих чертах. Я не знаю вообще, что это за философия. Может быть, я произнесу очень грустные слова, но то, во что играют сегодня в нашей стране, мне трудно назвать футболом. В том понимании, в котором я понимаю эту игру. Отсюда и его философия. К сожалению.

Знаете, я думаю, что не надо переоценивать сегодня значение футбола. В советское время оно было гораздо более серьезным. При бесплатном образовании, лечении, при фиксированных ценах футбол оттягивал на себя довольно серьезное внимание огромных масс людей. И все равно, учитывая традиционную тягу нашего народа к соборности, футбол, думаю, будет выполнять свою функцию объединения людей. Именно как социальная структура, как социальное явление. Но у нас в стране такое количество первоочередных проблем, пока трудноразрешимых, что при всей моей любви к футболу не могу согласиться, что это самая насущная проблема сегодня.

Футбол сегодня – это прежде всего очень серьезный бизнес. Такой же серьезнейший бизнес, как кинопродукция в США, – с огромными инвестициями, с фрадикция-ми, с техническим оснащением. Соперничать в кинопроизводстве с американцами очень тяжело: они просто, как говорится, душат деньгами. Когда на фильм истрачено 230—250 миллионов долларов, с ним можно соперничать, с моей точки зрения, только малобюджетным кино, где есть внутренне наполнение. Я видел замечательный фильм Александра Рогожкина «Кукушка» – думаю, что это совсем недорого стоило, а уж по сравнению с американскими фильмами просто бесплатно, но художественная ценность нашего фильма от этого ничуть не меньше, ничуть. То же в Италии и в Англии, в Германии. То же с футболом. Это все серьезнейший бизнес, индустрия, с огромными деньгами и, прежде всего, конечно, с наличием огромного количества граждан среднего класса, покупающих билеты. Это на языке бизнесменов – «ликвидный товар».

Теперь что касается стиля сегодняшнего футбола. Произошла какая-то диффузия в самом принципе комплектования команд, потому что когда в немецкой команде играет бразилец, хорват, англичанин, скандинав, это уже не тот футбол. Все стало очень условно: объявляется выход на поле российской команды, а там половина чернокожих парней – для нас это шок. А главное, знаете, что это в порядке вещей! Вот Франция в своем внутреннем чемпионате практически получила своих будущих «убийц» на чемпионате мира. Они все вышли, надели форму сборной Сенегала (они все практически из Сенегала, а играли в чемпионате Франции), приехали на чемпионат мира и под флагом Сенегала встретились со сборной Франции, в которой практически никого нет, играющих за французские клубы. Это сегодня глобализация футбола. Но кто от этого в выигрыше?

Футбол – явление мировой культуры, безусловно.

О национальной футбольной культуре у нас пока говорить очень сложно, потому что мы оказались в очень сложном положении после распада Советского Союза. Я думаю, что если бы в советское время была составлена сборная российских клубов и ей бы предстояло выступить против сборной СССР, россияне уступили бы национальной сборной, куда входили лучшие футболисты из всех союзных республик. Хотя на первой Спартакиаде народов СССР, в 1956-м, если мне не изменяет память, когда Грузия с Россией играли в финале, Россия выиграла 2:1… Тогда Грузия и Украина все-таки были представлены довольно сильно.

А на сегодняшний день я вообще не могу понять, что у нас происходит. То есть я понимать понимаю и, более того, у меня даже никакого ужаса нет, потому что это все, с моей точки зрения, абсолютно естественно. А как только пытаюсь понять, то я как фаталист почему-то ничего понять и принять не могу. Почему? Мы же не удивляемся, что у нас в Норильске не растут, скажем, ананасы или пальмы, – это же нормально, потому что они там не должны расти. С чего мы взяли, что у нас были хорошие игроки в стране?! Но мы пошли назад, тогда как все остальные пошли вперед.

Я помню долгие беседы с Лобановским (царство ему небесное!). Я вообще думаю, что он – одна из самых крупных тренерских футбольных фигур XX века, потому что, имея дело с нашим «материалом» (правда, он застал лучшие годы социализма – и «развитого», и даже затаивающегося социализма), он сумел вывести нас в «передовые футбольные державы». Так вот мы с ним вместе недоумевали, почему наш народ решил, что он обязательно должен быть первым, – во всем, в том числе в футболе! Я и сейчас считаю, что никаких объективных данных сегодня для этого у нас нет. Более того, у меня нет никаких претензий ни к Ярцеву, как бы дальше ни сложилась история (хотя по-человечески я очень хорошо к нему отношусь – замечательный человек), ни к Газзаеву, ни к Ро-манцеву по многим причинам. Огромное количество причин. Как бы ни обвиняли тренера, что бы ни говорили. Тренер может быть действительно и таким, и сяким, и пятым, и десятым. Все понимаю прекрасно, но когда я вижу, что у человека даже в мыслях нет, что, играя за национальную сборную, он, в сущности, гладиатор, что стоимость победы – это собственная жизнь, то какого тренера ему ни поставь, он играть – как нам хочется! – не будет. Ему это просто не нужно. Потому что ему нужно возвращаться в клуб, где он получает деньги, и вся жизнь его в клубе.