Надежды и муки российского футбола - Мильштейн Олег Александрович - Страница 161

Футбол меня разочаровал еще и вот почему: в футболе на общенациональном уровне сохраняется, скажем так, «дворовое мастерство». Игра наших футболистов, особенно в последние годы, – это вообще катастрофа! Впрочем, и в те годы победы были очень редкими: достойно выступили разве что в Мельбурне в 1956 году, выиграв золотые олимпийские медали, да в 1988 на Олимпийских играх в Сеуле; в 1960 году – первый кубок Европы, потом Англия в 1966 году – четвертое место на чемпионате мира. Вот и все. И это почти за полстолетия.

Почему же весь наш футбол до сих пор дворовый? Потому, что при Сталине и потом по инерции после Сталина победа в спорте вообще и в футболе в частности приравнивалась к политической победе – скажем, такой, как победа в Великой Отечественной войне. Проигравших карали очень жестко. Пример: буквально разгром нашего футбола после проигрыша в 1952 году команде Югославии на Олимпиаде в Хельсинки (Сталин тогда политически воевал с Тито). Это было вообще верхом предательства: футболистов лишили званий заслуженного мастера спорта, мастера спорта СССР, тренеров лишили званий лучших тренеров страны, Аркадьеву и Якушину, которые готовили сборную команду СССР, запретили работать с футболистами высшей лиги. Они были просто заблокированы, вынуждены были работать где-то в подполье. Страх политического, а, следовательно, и карьерного наказания за неудачно сыгранную игру очень тормозил развитие международных контактов в футболе. Наши футболисты после этого встречались практически только с футболистами команд соцлагеря, а большинство стран соцлагеря имело не очень сильный футбол. Может быть, только Венгрия да в отдельные моменты Чехословакия играли посильнее, а остальные были на нашем уровне, потому мы и выигрывали довольно часто – так и «прославлялись». И все равно это был дворовый футбол, и стимула для изменения системы подготовки футболистов не было.

До сих пор, по моему глубокому убеждению, в нашем футболе сохраняется пренебрежение физической подготовкой игроков всех уровней: по своим физическим качествам они совершенно не подготовлены для побед на серьезных международных соревнованиях – ни по скорости, ни по выносливости. Они никуда не годятся, как ни странно, и по техническим показателям. И что интересно: у себя, во внутреннем чемпионате, в играх внутреннего календаря, футболисты еще показывают неплохую технику, а иногда и какие-то очень красивые индивидуальные действия, и взаимодействия с партнерами в игре, но как только нашей сборной нужно играть с хорошими зарубежными командами – эта техника и взаимодействие куда-то улетучиваются, их нету! Тоже интересный факт, да? Я его объясняю вот чем: наши футболисты вынуждены играть примерно десять месяцев в году. Если сравнить с легкой атлетикой, это – сверхмарафонская дистанция. Ни один марафонец не побежит со старта, как спринтер, не позволит себе делать спринтерские рывки на каждом километре дистанции: он себя интуитивно бережет. Футболисты же играют, как правило, в невысоком темпе, на невысоких скоростях – и то у них не хватает энергии до конца сезона, в конце сезона они все теряют работоспособность! В то время как в серьезных международных играх – таких, как первенство мира или отборочные игры на первенство мира, первенство или кубки Европы, другие какие-то турниры, которые продолжаются максимум около месяца (а иногда вообще нет турнира, есть только отдельные игры через большие интервалы – через месяц, через два) – наши футболисты зачастую попадают в ситуацию, когда готовятся, как марафонцы, и работают, как марафонцы, в течение долгих лет. Они должны соревноваться со спринтерами, причем с рекордсменами и чемпионами мира. Естественно, они этого не могут, потому что состав команд меняется, противник навязывает очень высокий темп игры, на высоком темпе возрастают скорости выполнения всех действий, и то, что некоторые наши игроки могут сделать на средней скорости (послать мяч партнеру или в ворота, сделать какой-то финт), на максимальных скоростях у них пропадает. Во-первых, потому что они не привыкли работать на таких скоростях, а во-вторых, и это самое главное, – за много лет у них уже вырабатываются стереотипы, совершенно жесткие программы: с какой скоростью выходить на мяч, как обрабатывать мяч, который летит с определенной силой… И если вдруг все поменялось – естественно, они с этим справиться не могут.

И все-таки несмотря на все, о чем я сказал, футбол остается самой популярной игрой у нас в стране. И невероятно популярен во всем мире.

В чем ключ, в чем отгадка? Во-первых, футбол, как я раньше сказал, является средством отвлечения масс от, увы, убогой нашей действительности. Это не просто средство, провозглашенное на словах, – это колоссально организованная, массированная психическая атака на население. Она длится в течение десятилетий. Азарт и тяга к футболу формируются специально, их можно направлять. Вспоминая давние коммунистические времена и то, как поддерживался порядок во время демонстраций, массовых сходок людей, можно совершенно уверенно сказать, что никаких варварских проявлений поведения зрителей может не быть, если наши органы, отвечающие за порядок, будут иметь четкую установку на их пресечение. И то, что происходит сейчас, эти варварские побоища, погромы фанатов на стадионах и вне их – все это происходит при явном попустительстве властей – ну, тех, кто обязан отвечать за порядок. Сначала смотрят, как развивается процесс: вот немножко сидений поломали (нельзя, чтобы совсем разломали), а вот теперь можно вмешаться и все это прекратить… Это тоже организуется, чтобы привлечь людей на стадионы. Многие ведь на стадион ходят не для того, чтобы смотреть футбол, а для того, чтобы подраться, чтобы быть зрителями побоища. Так что я думаю, что это звенья одной цепи – направленное развитие патологического интереса к футболу. Конечно, «патологического» в социальном плане.

У зарубежного футбола популярность немножко другая. Думаю, что факторы, вызывающие за рубежом очень высокий интерес к футболу, имеют несколько иную экономическую и культурно-этическую основу. Думаю, что футбол вообще популярен в мире потому, что это очень захватывающая игра. Но она привлекает внимание еще и высоким уровнем мастерства. Лучшие мастера-профессионалы высочайшего класса в зарубежных командах играют на том уровне, который, как я говорил, существует в легкой атлетике. Мастер – это тот, кто не делает ошибок. Взять Пеле, Гарринчу, нынешних великих футболистов Европы, Бразилии – они играют почти безошибочно: не теряют мяча в простых ситуациях, великолепно владеют всеми элементами обводки, финтов, метко бьют по воротам, не промахиваются. Мастерству, великому мастерству нападения противостоит столь же великое мастерство защитников и вратаря, и футбол интересно смотреть просто как проявление высочайшего мастерства.

Надо сказать, что все это прекрасно знают психологи, работающие в классных командах мира. Они знают, что зритель, заинтересованный зритель, отождествляет себя с футболистом. Отождествляет вплоть до полного слияния. У меня есть фотографии соревнований, где прыгает в высоту мой ученик (я его фотографирую в момент отрыва от земли с поднятой маховой ногой), двадцать зрителей стоят около заборчика и смотрят, как прыгает спортсмен, – они стоят с поднятой ногой! Это смешнейшие снимки, но они показывают вот это самое отождествление, полное слияние с тем, что делает другой человек. А когда люди приходят смотреть на Пеле, или Роналдо, или еще какого-то великого мастера, то они вместе с ним бегают по полю, обводят противника, бьют и попадают в ворота. Они чувствуют себя Роналдо – великим атлетом, современником, кумиром (хотя он, болельщик, на самом деле бухгалтер, который уже давно кашляет, ему карандаш-то трудно со стола поднять, он такое уже давно делать не может или не мог никогда) – но здесь, сейчас, на стадионе, он себя чувствует Роналдо. Я думаю, что в этом все дело, в этом секрет популярности и притягательности футбола в мире.

Возникает еще одна проблема, которая относится уже к сегодняшнему периоду нашего развития. Скажем, в Испании, в Италии нет массового оттока великих футболистов в другие страны. Наоборот, они выискивают и приглашают к себе великих и даже, так скажем, потенциально великих футболистов из бедных стран, тем самым обеспечивая постоянный приток отборных спортсменов, – есть за кого болеть, есть из-за кого чувствовать себя великими! Для зрителя это очень важно. У нас же все наоборот. В силу нищеты, в которой мы живем, наши великие футболисты уезжают за рубеж даже на смехотворные зарплаты. Эти смехотворные для Штатов или для