Восточный конвой - Михайлов Владимир Дмитриевич - Страница 89

И в самом деле – не успел он подумать это, как командир сказал:

– Да и к чему сопровождать груз: его ведь везут для уничтожения, как и полагается. Вы ведь это прекрасно знаете: уничтожение произойдет в вашей стране, потому вы и будете с грузом до конца.

– Это тоже – Орланз?

– Разумеется. Разве что-то не так?

– Да нет, – сказал Милов спокойно. – Все о’кей.

Все и на самом деле было так. Ракеты предназначались для уничтожения. Ракеты, привезенные в заштатный порт конвоем, кабины и фургоны которого на этот раз были украшены надписями и эмблемами восточного соседа Технеции. И Милов должен был оставаться с грузом до конца…

– Ну что же, – сказал он. – Счастливого пути, капитан. Кстати, это не вас там собрались фотографировать?

И он кивнул в сторону, где два человека усиленно щелкали камерами, а еще один снимал происходившее видеокамерой.

– Не думаю, – сказал командир отряда. – Пресса, наверное; не вижу в этом ничего плохого. Снимают они, кстати, ваши машины.

Это Милов и сам видел.

– Ладно, – сказал он. – Еще раз – пока.

– Еще увидимся, – выразил надежду командир.

– Обязательно.

Впрочем, в этом Милов не был уверен.

Он неспешно вернулся к машине. Четверо откуда-то взявшихся грузчиков уже крепили стропы, продевая крюки в проушины контейнера, открывшегося для всеобщего обозрения, когда убрали брезент с прицепа. Толстая балка корабельной стрелы нависала над трейлером. Стоя поодаль, Орланз внимательно наблюдал за работой, южане разделились: двое были тут, у машины, трое – на палубе, у трюмного люка. Прозвучала команда – стрела дрогнула, стропы натянулись и контейнер плавно пошел вверх. Вот он уже над палубой… Грузчики-технеты бесстрашно вели контейнер за тросы, не боясь, видимо, что многотонный груз сорвется. Технеты, не боящиеся смерти…

– Милов…

Леста осторожно дотронулась до его руки. Он посмотрел на нее и улыбнулся.

– Все бросили меня – кроме тебя, – проговорил он.

– Теперь – и я…

Милов нахмурился.

– Думаю, тебе опасно возвращаться в Текнис.

– Приходится. Больше ведь никого нет.

– Ты не слишком засветилась?

– Не думаю.

– А Орланз…

– Он знает меня в другом моем качестве – ты понимаешь, о чем я.

– Да, – сказал Милов. И добавил – уже совсем о другом: – И все-таки – мне жаль, что так…

Она поняла.

– Ничего. Было бы труднее расставаться.

Он хотел поцеловать ее. Леста покачала головой.

– Не забудь: для Орланза мы едва знакомы.

– Да, правда. Прости. К сеансу успеешь добраться до места?

– Надеюсь.

– Сообщи всю обстановку. Название судна и прочее. А я постараюсь с моря выйти на связь. Может быть, как-нибудь смогут перехватить. Если уж сюда нельзя было успеть…

Леста вздохнула:

– Во всяком случае, известно будет, куда груз придет. Ты уж постарайся. Ты не виноват, что получился перекос.

Она вовремя заметила приближающегося Орланза.

– Милов, подгоняйте вторую машину…

– Прощай, – сказал Милов. – До встречи в Москве. Когда-нибудь.

Она только кивнула. Повернулась и пошла – как бы к своей машине, но Милов понимал, что она не станет садиться в кабину.

Сам он направился ко второму грузовику. Стрела снова уже нависала над берегом.

Когда он подогнал вторую машину и погрузка продолжилась, Орланз подошел к нему. Огляделся и сунул Милову в руки небольшой сверток.

– Что тут? Бутерброды?

Орланз не улыбнулся.

– Передатчик. С фиксированной частотой – это моя волна. Как только выйдете из территориальных вод – сообщите мне.

– Зачем?

– Мне нужно знать. Обязательно сообщите!

– Хорошо. – Милов взял сверток, сунул в объемистый карман куртки. И, не разговаривая более, направился к третьей машине – чтобы быть на месте, когда понадобится подогнать и ее.

Отряда уже не было. Но двое любопытных в отдалении по-прежнему щелкали камерами, третий не отрывался от окуляра камеры – он успел, наверное, сменить кассету.

Потом, словно выполняя неслышную команду, они разом кончили работу и повернулись, чтобы уйти. Милов не без интереса глядел им вслед, когда услышал сказанное негромко, совсем рядом:

– Милов…

Он резко обернулся. То был Клеврец.

Первым движением Милова было: выхватить оружие, или даже просто – нанести удар и исчезнуть, сбежать на судно, пока противник не успел еще ничего предпринять. Но Клеврец, предусмотрительно отступив, улыбнулся неожиданно миролюбиво, и Милов решил пока воздержаться от атаки.

– Я на тебя не в обиде, – сказал Клеврец спокойно. – Ты не думай. Просто в том эпизоде ты оказался удачливей.

Милов промолчал.

– Хотя и зря, – продолжал Клеврец. – Я ведь и тогда пришел к тебе с деловым предложением. И не собирался причинить тебе никакого вреда.

На этот раз Милов пожал плечами:

– Откуда мне было знать, что собираешься сделать ты – технет…

– Относительно технетов ты, кажется, уже разобрался? – спросил Клеврец.

Милов, немного подумав, кивнул:

– Думаю, что да.

– Значит – понял, что это – не наука и не техника. Немного медицины – и много политики. Ты и сам успел побыть технетом, хоть и недолго, верно? И ничего страшного с тобою ведь не случилось?

– Пока не знаю, – сказал Милов.

– Да знаешь, знаешь. Теперь послушай. Ты собираешься отплыть. Можно, конечно, задержать тебя – хотя бы попробовать. Твои люди уже ушли, ты один. Но я этого делать не стану. Я только предложу тебе другой вариант.

– Слушаю, – сказал Милов.

– Сперва проинформирую: если ты отплывешь вместе с грузом, который так усердно курировал все последние дни, в неизбежном международном скандале твое имя будет упоминаться не раз и не два. В результате, тебя никогда уже не привлекут к выполнению какой бы то ни было задачи. Даже свои не привлекут. Гарантирую. Потому что я в курсе всех дел. И знаю – и ты теперь знаешь, – что при всем желании не сможешь ничему помешать и ничего, предотвратить.

– Ну, допустим, что так, – сказал Милов едва ли не равнодушно. – Что же предлагаешь ты?

– Предлагаю остаться. Мы помним тебя, как специалиста. Твоя жизнь, по сути дела, прошла здесь. Почему бы тебе и не дожить ее в знакомых условиях, имея хорошую работу по специальности?

Он сделал паузу, ожидая, видно, ответа. Милов промолчал. Тогда Клеврец заговорил снова.

– У вас такой беспорядок, что в ближайшие годы, а может, десятилетия ничего не изменится к лучшему. У нас пока тоже не рай, но мы – маленькая страна, и нам помогают куда больше; так что мы заживем нормальной жизнью куда раньше вашего. Здесь ты застанешь эту жизнь; там – не успеешь. Все же приходится считаться с календарем, не так ли?

– Несомненно, – подтвердил Милов.

– Полиция – везде полиция, пусть даже здесь она называется Системой порядка. Называться можно, как угодно… А работать легче: технеты – я имею в виду маленьких технетов – контролируются гораздо легче. Поверь мне: я уже успел в этом разобраться. Но ты-то станешь не маленьким технетом; получишь тот уровень, какого достоин. За это могу поручиться.

Милов усмехнулся.

– Интересно, а твое начальство думает так же?

– Мое начальство думает так же. Ты же не думаешь всерьез, что я делаю тебе такое предложение и даю обещания от своего имени, как частное лицо?

– Не думаю, – сказал Милов искренне.

– Надо ли еще тебя уговаривать?

– Ты рискуешь, – сказал Милов. – Я ведь могу согласиться только ради того, чтобы внедриться…

– Конечно, такая вероятность есть. И какое-то время ты будешь испытывать некоторые неудобства: тобою будут интересоваться. Но это пройдет. И делаться это будет с максимальной деликатностью.

Милов кивнул и улыбнулся.

– Спасибо, коллега.

– Ты согласен?

– Ты же заранее знал, что я не соглашусь.

– Ничего подобного. Ты всегда умел логически рассуждать. И твоя хваленая порядочность не пострадает: ты сейчас не на службе, никому ничем не обязан…