Один на дороге - Михайлов Владимир Дмитриевич - Страница 44

– Выпейте, Оля, сегодня вам не помешает.

– Я вообще-то почти не пью, – чуть растерянно призналась она, но все же выпила, и тоже до дна. Рюмки, правда, были маленькие, до национальной нормы – граненого стакана – им было далеко. Я пригубил сладковатую водичку и тоже крякнул, чтобы сделать приятное хозяину дома. Положил на тарелку селедки, и только тут по-настоящему понял, до чего проголодался.

– Ну, так как же ты? – спросила Варвара через несколько минут, когда мы взяли первую передышку. Глаза ее безостановочно сновали между мной и Ольгой, видимо, хозяйка дома никак не могла решить уравнение с одним, самое малое, неизвестным. – Где лето провел? На юге?

– На юге, – согласился я.

– Я и смотрю, загар курортный, – сказал Семеныч.

– Да, солнца хватало, – подтвердил я.

– Доходили слухи, что ты за рубежом.

– Выезжал. Но ненадолго.

– Куда? – спросила Варвара, но Семеныч строго глянул на нее:

– Где был, там его больше нет.

– Угу, – сказал я и потянулся за маринованными грибками.

– Свои, – гордо сказала Варвара. – Прошлый год был грибной, да и этот ничего. А у вас там как?

– Я теперь в другом месте, – сказал я. – Поближе к столице. Там все почти как здесь.

– Вот Светка, наверное, радуется, – и Варвара выстрелила глазами на Ольгу.

– Светлана на старом месте, – сказал я.

– Надолго задержалась?

– Не знаю.

– Что же так?

– Да так.

– А сын?

– С нею.

– Что же вы – совсем? – спросила Варвара.

– Так вышло.

– И почему?

Этого я и сам как следует не знал. Так получилось, и все.

– Да, – сказала Варвара, – жалко. А вы, значит, – обратилась она к Ольге официальным голосом, – будете новая Вовина супруга?

Ольга молча покачала головой и чуть улыбнулась.

– Мы просто знакомы, – сказал я, – и не хитри, Варя, не ищи там, где не теряла. Кстати, хочу попросить: не приютите ли ее на денек-другой? Тут случились обстоятельства.

Какие обстоятельства, я объяснять не собирался: раз друзья, то приютят и так, а нет – то и объяснения не помогут. Семеныч взглянул на Варю: гарнизоном командовала она. Варвара немного помолчала, для солидности. Ольга, краснея, пробормотала: «Да не надо, я обойдусь…» Варвара сказала:

– Почему же – не надо? Вова зря просить не станет. Вову мы уважаем, он человек хороший, очень даже, мы его любим, мы его давно знаем, уж и не помню, сколько. – Я внутренне улыбнулся: женщина… Если бы она пришла к выводу, что у нас с Ольгой что-то есть, то попыталась бы вколотить клинышек, то ли из уважения к далекой теперь Светлане, то ли из неосознанной, беспредметной женской ревности; но раз все оказалось наоборот, ей уже нужно было, чтобы девушка не увертывалась, если уж ей так повезло, что на нее пал мой выбор. – В твоей бывшей комнате, – повернулась Варвара ко мне. – Мы с Ваней ее так и называем: твоя комната. Вовина. Только диванчик там узенький, мы в ней не спим. Кресла, что ли, подставить?..

Мысленно она уже уложила нас в одну постель, и я поспешил разуверить ее:

– Я стою в гостинице, обо мне не беспокойтесь.

– А то мог бы и у нас, – проворчал Семеныч, – устроились бы, не впервой.

– Нет, – сказал я. – Есть обстоятельства.

Теперь настроение Варвары стало совсем радужным: все выходило очень достойно, все было, как надо, и никого нельзя было ни в чем упрекнуть.

– Значит, договорились, – заключила она. – Тогда пойдемте, Оля, покажу вам комнату.

Ольга послушно поднялась, а мы с Семенычем остались вдвоем.

– Значит, еще служишь, – негромко сказал он, выполнив положенный ритуал – на сей раз я не стал прерывать его.

– Я ведь еще молодой.

– Все мы молоды, – буркнул он. – Только управление кадров этого не видит. Что сюда занесло? Переводят?

– Временно прикомандирован. Понадобилась экспертиза.

– Серьезное дело?

– Похоже на то. А сперва показалось – простенькое.

– А в войсках чем занимаешься? По-прежнему на батальоне?

– Давно уже нет. Занялся научной работой. Он кивнул.

– Я так и думал. Не обижайся, Вова, но настоящей строевой закваски в тебе не было. Ты командиром не рожден, ты у нас всегда был интеллигентом и либералом. Командовал, и самому тебе было словно бы неудобно за то, что ты людьми командуешь. Так?

Я удивился. Семеныч в моем представлении был, что называется, простая душа, иными словами, человек хороший, но наивный и недалекий, а он, оказывается, аналитик…

– Ну, знаешь, – сказал я, – служил я всегда честно.

– А кто говорит? Служил бы нечестно – погнали бы, а ты вот служишь, и растешь, наверное… Кто ты сейчас в звании?

– Подполковник.

– А я так майором и вышел, – сказал он невесело. – Видно, это мой предел. Что называется, общей культуры не хватило. Да и откуда было ее взять? А сейчас командир должен быть культурным, – протянул он выразительно. – Потому что солдат имеет среднее образование, а то и повыше, и нельзя, чтобы он над тобой посмеивался, хотя бы и про себя. Нет, правильно, Вова, все это правильно. Можно было, конечно, дослужить где-нибудь в тихом местечке до второй звездочки, но как-то горько стало на душе, да и возраст подошел, выслуга была полная. Вот и подал.

– И как?

– Да грех жаловаться, – сказал он без энтузиазма. – Хорошо. Посидел дома, но скучно стало, пошел на работу.

– Каким-нибудь директором, наверное?

– Да нет, ведаю кадрами в одной организации. Работа не пыльная, начальство вежливое, и оклад ничего… Все правильно.

Но я ему не очень-то поверил: не тем голосом было сказано все это, настолько-то я Семеныча знал.

– А ты что, – спросил он, оглянувшись на дверь и приняв еще рюмашку, – снова закабалиться решил? Дураки мы, мужики…

– Нет, – сказал я. – Тут совсем другой коленкор. Просто надо помочь человеку. А насчет этого – я и не думаю.

Он посмотрел на меня и ухмыльнулся.

– Это неважно, что ты не думаешь, – сказал он. – Гляди, как бы она не подумала. Словно бы я тебя и не знаю; ты ведь и на Светлане не женился.

– Ну, это ты брось…

– Она на тебе женилась: выбрала, захотела и женилась. Ты в этом был – лицо страдательное. Я же помню. И не хотел ты, и ерзал всячески, потому что любить ты ее не любил, но слишком ты был нерешительный человек, чтобы кругом – и шагом марш на выход. Это все видели, ты один, наверное, не видел.