Малышка и Карлссон-2 - Гурова Анна Евгеньевна - Страница 86

– Что, доигрался, правозащитник несчастный? – зашипела Лейка.– Ну зачем тебе понадобилось вякать? Точно, эта дрянь тобой управляет. Теперь и тебя вместе с ней слопают. Дурак ты, Димка! Мы-то тебя простили, а ты себе только что могилу вырыл…

– Да пошли вы с вашим прощением! – взбеленился Дима.– И никто мной не управляет! Только глянь на Карину – она и собой-то не управляет, сейчас от страха в обморок грохнется! Ты просто не можешь поверить, что эльф способен на добрый поступок.

– Эльф? Не смеши меня! Ты лучше Наташку вспомни, что они с ней сделали! Лучшее место для эльфа – в желудке тролля! – процитировала она Хищника.

– Ты уже сама в тролля скоро превратишься, Лейка!

Между тем дядюшке надоело слушать брань людишек; к тому же он действительно проголодался.

– Иди отсюда, девушка,– сказал он Лейке.– Или ты тоже хочешь сидом полакомиться?

Тролли зашевелились, подвинулись к Диме ближе.

– Димка, пошли! – взвизгнула Лейка, дергая его за плечо.– Тебя же сожрут, дурак такой!

Дима уперся. Он прав – и он никуда не пойдет.

Небось, будь тут Ротгар, эти герои из канализации вмиг бы поджали хвосты.

– Скажи им, Лейка: если они такие храбрые, пусть пойдут и сожрут Ротгара! – заявил он. Черт, оружие бы хоть какое-нибудь…

– Катерину подержи,– сказал он.– Удержишь? Она легкая…

– Ты с ума сошел!

– Держи, дура! – рассвирепел Дима.

Лейка приняла Катю… И тут Дима углядел на Кате черный широкий ремень. Довольно дурацкий, но с большущей пряжкой. Ну хоть что-то… Он ухватился за пряжку… Защелка какая-то хитрая…

– Димка, что ты делаешь? – крикнула Лейка.– Оставь ее!

Тут пряжка подалась. Дима дернул посильнее…

Подступившие было тролли, разом отхлынули назад. Черная прядь Лейкиных волос, срезанная тонким клинком, спланировала на пол. Лейка побледнела. Какой-нибудь сантиметр – и она осталась бы без глаза или уха.

Тусклый свет «дежурной» лампочки отразился на серебристой, почти невесомой полоске металла. Дима с искренним изумлением уставился на странное оружие.

А вот тролли его уже видели. И вовсе не хотели познакомиться с ним поближе. Троллям, существам в массе своей туповатым, не пришло в голову, что клинок Ротгара оказался в руках Димы по чистой случайности. И пользоваться им он не умеет.

– Дай его мне!

Это сказала Карина. По-русски. Испуганные тролли отпустили ее, и она оказалась на свободе. Относительной, впрочем.

– Брось его мне, Дима! – Карина повелительно протянула руку.

– Перебьешься,– отрезал Дима.– Лейка, скажи им: я хочу, чтобы всё было по справедливости. Разберемся по-хорошему, тогда никто не пострадает.

– Это точно,– прогремел бас у Димы над головой.– По-хорошему!

Дима глянул вверх, увидел в люке Скаллигрима…

И дядюшка Ниссе тут же воспользовался его оплошностью.

Миг – и Дима уже валяется на полу, придавленный вонючей тушей тролля, оружие Ротгара, вырванное из Диминых пальцев, валяется отдельно, Карина, попытавшаяся подхватить саблю, беспомощно дергается в лапах троллей, а Лейка, которую мимоходом сшибли с ног, сидит на полу, прижимая к себе Катю.

Скаллигрим медленно спустился вниз. Малость скособоченный, он выглядел менее представительно, чем прежде. Но авторитет его среди троллей был по-прежнему высок.

– Слезь с него, дядюшка,– велел Скаллигрим.– И объясни толком, что здесь происходит.

Дядюшка неохотно отпустил Диму. Но раньше, чем он поднялся, сверху, из люка, по-кошачьи легко спрыгнул Хищник. И тут же оказался около Кати.

– О-о! – пробасил Скаллигрим, который из-за болезни был слегка «тормозной».– Малышка! Вы ее освободили! Молодцы, родичи!

– Не они, а она! – угрюмо поправил Дима, поднимаясь с пола и показывая на Карину.– Твои родичи только лопать горазды да от Ротгара удирать.

– Помолчи, человечек! – строго сказал Скаллигрим.

– Пища! – поправил его дядюшка.

При слове «пища» Хищник, лизавший Катины руки шершавым языком, прекратил это занятие, поднял удлиненную голову и уставился на дядюшку.

– Этого человечка есть нельзя. Охотник сказал! – прорычал Хищник. Потом посмотрел на Карину и добавил: – Этого сида – тоже нельзя. Охотник сказал. Охотник скажет – можно, я его буду есть. Сам. Это мой сид! – Его глазищи алчно сверкнули. Этот блеск был последней каплей, добившей Карину. Синие глазки эльфийки закрылись, и она без чувств повисла на руках троллей.

Неизвестно, чем бы закончился этот конфликт интересов. Троллей было много, а Хищник один… Но тут раздался негромкий, но всеми услышанный вздох, и Катя открыла глаза.

– Ротгар…– прошептала она.– Если он догадается, мы…

И снова потеряла сознание.

Когтистая лапа Хищника легла на ее светлую головку.

– Иди сюда, тролль! – повелительно произнес он, обращаясь к дядюшке Ниссе.– Сид отнял ее силу. Помоги ей.

Хищник ошибался. Не сид отнял Катину силу. Ее (вполне добровольно) взял баньши. Но целительские способности троллей и в этом случае оказались на высоте. Примерно через полчаса Катя снова открыла глаза. И на этот раз ей действительно стало получше. Более того, она встала на ноги и даже поела немного мясного бульону, который сварила Кунигунда. К искреннему огорчению всего тролльского клана, бульон был сварен не из косточек пленного сида, а из самой обычной курятины.

Глава сороковая

Правдивый конец сказки о любви

Ротгар проснулся. Полежал некоторое время, не открывая глаз. Сквозь веки пробивался розоватый свет. Ротгару было хорошо. Тело казалось легким и невесомым. Почти бесплотным. Наверное, таким и должно быть тело того, кто может беспрепятственно проникать сквозь границы миров. Сквозь любые границы и пределы…

Но – торопиться не надо. Всякое новое умение, особенно полученное магическим путем, должно «созреть». Поэтому день-два он еще побудет прежним. Ротгар сладко потянулся… и почувствовал: что-то не так. И сразу понял, что именно. Рядом не было его «невесты». Впрочем, она могла куда-то выйти. Скажем, в туалет… Не важно. После того, что он с ней сделал, девчонка уже никуда не денется. Теперь она – всего лишь оболочка, пустая, как рукав висящей в шкафу рубахи Ротгара.

Эльф еще раз потянулся, улыбнулся, открыл глаза…

Девчонка была здесь. Лежала рядышком, и утренний свет падал на ее бледное прозрачное личико, на такую же бледную грудь. Тоже прозрачную. Такую прозрачную, что свет проникал насквозь, до черной простынной ткани…

Ротгар дернулся, будто укушенный скорпионом. Выбросил руку… И рука тоже прошла насквозь. А призрачная «невеста» повернула к нему прозрачную головку, улыбнулась. И растаяла.

Ротгар вскочил с постели. И едва не упал от внезапно нахлынувшей слабости и головокружения.

Великая богиня! Что произошло?

Ротгар тяжело опустился на край постели. Иллюзия? Неужели он провел эту ночь с иллюзией? И вся его сила ушла в никуда? Но кто мог сотворить с ним такое? С ним, с высшим ши?!

– Карина! – закричал он.

Никто не отозвался.

Нет, полукровка на такое не способна.

Ротгар закрыл глаза и попытался отыскать в комнате следы магии. Не обнаружил ничего. Совсем ничего. Даже следов его собственной волшбы не осталось. Комната была «чиста», как тарелка, вылизанная кошачьим языком. Так «чиста», словно кто-то очень старательно «слизнул» всё, что несло даже мельчайший магический заряд.

Ротгар открыл глаза и поднялся. На этот раз он двигался плавно и медленно, учитывая собственную слабость.

Дверь в спальню была приоткрыта. На физическом уровне. Но на уровне незримом она была запечатана крепче, чем залитое сургучом горлышко бутылки коллекционного вина. Ротгар сам ставил чары. Ставил их снаружи, и тот, кто «зачищал» спальню, их не тронул.