Тот, кто знает - Маринина Александра Борисовна - Страница 164

– Какой замечательный кадр! – с улыбкой произнес Руслан. – Красивая молодая женщина в дорогом костюме стоит возле раковины и моет посуду, как прислуга. Контрасты нашего времени. Можно, я вас сниму вот так?

– Можно, – весело ответила девушка. – Только насчет костюма вы ошиблись.

– В каком смысле?

– А он не дорогой. Это самострок. Правда, лекала хорошие, это точно.

– Да вы что?! – изумился Руслан. – И где такое можно купить? На рынке?

– Нет, на рынке такое не купите. Я сама сшила. Я портниха, – пояснила девушка, не отрываясь от мытья посуды. – А вы знакомиться со мной пришли или, правда, фотографировать?

Руслан слегка опешил от такой непосредственности, но быстро пришел в себя:

– Если честно, то знакомиться. Меня зовут Руслан. Фамилия – Нильский.

– Я знаю, вы журналист и фотограф. Тут о вас много говорили.

– А вас как зовут?

– Яна.

– Очень приятно, Яна. Володя сказал, что вы специально приходите уже второй раз, чтобы помогать на кухне. Это правда?

– Правда, – легко подтвердила она. – А что вас удивляет? В Европе, например, в таких случаях просто нанимают официантов и прислугу на один вечер, чтобы все было по-человечески. А то у нас как принято? Хозяйка зовет гостей, а сама за столом ни минуточки не сидит, так и снует из комнаты в кухню и обратно. И что это за праздник получается? У всех праздник, а у нее – каторга. Ни посидеть, ни поговорить, ни покушать, ни расслабиться. А потом, когда все разойдутся, еще и убирать до середины ночи. Все наелись, напились и дрыхнут без задних ног, а она с посудой возится. Мне совсем не обидно, что меня помогать зовут. Когда у меня день рождения, я тоже девчонок приглашаю, человек пятнадцать, а они сестренок приводят, чтобы помогали. Нормально, по-моему.

Руслан присел на краешек широкого подоконника, уставленного горшками с кактусами. Через пятнадцать минут вся посуда была перемыта, а с Яной они стали чуть ли не друзьями. Девушка оказалась общительной и остроумной, с удовольствием болтала, рассказывала о себе, охотно смеялась над его шутками, легко перешла с Русланом на «ты». После того как гости расправились с горячим, Яна снова притащила из комнаты кучу грязной посуды, накрыла стол к чаю и опять встала к раковине.

– Сейчас самый нудный этап, – сообщила она Руслану. – Кроме тарелок, придется мыть еще и противень с утятницей. Зато потом останется самое легкое – чашки с блюдцами и тарелки из-под торта.

– А потом?

– Потом домой.

– Я тебя провожу? – полуутвердительно спросил он.

Яна бросила на него короткий взгляд блестящих серых глаз и с улыбкой спросила:

– А хочешь, я тебя провожу?

– Хочу, – серьезно ответил Руслан.

Он давно уже не был юным идиотом, истолковывающим слова девушек буквально. Яна предложила не просто проводить его до дома, а зайти к нему и остаться. И внезапно Руслан понял, что действительно хочет этого. Веселая, добрая девчонка, с легким и отзывчивым характером, без комплексов и без выпендрежа. Таких качеств хватило бы, чтобы его заинтересовать, даже если бы Яна была откровенной уродиной. А она ведь еще и хорошенькая!

Ирина

Уже второй час ночи, а Игоря все еще нет дома. И на работе его нет, она звонила. Хотя у следователей все бывает, Игорь ей рассказывал про такие вещи, как следственный эксперимент и следственная реконструкция. Если преступление на самом деле было совершено ночью, то иногда приходится проверять показания именно в ночное время, например, чтобы убедиться, мог ли человек в этом месте при такой освещенности увидеть то, что он якобы увидел.

Ира не беспокоилась, но и спать не ложилась. В семье Мащенко всегда было принято ждать мужа, как бы поздно он ни пришел. Лизавета ждет Виктора Федоровича и, говорят, раньше тоже ждала. И ей придется ждать, чтобы соответствовать стандарту.

Она вылезла из кресла, где читала, свернувшись клубочком, потянулась, почувствовала, как заныли затекшие ноги. Сунула под мышку книгу с закладкой и пошла на кухню. Есть у нее такая дурацкая особенность: если не ляжет спать до полуночи, то к часу ночи в ней просыпается зверский голод. На кухне Ира открыла дверцу холодильника и стала задумчиво изучать его содержимое. Что бы такое съесть не сильно вредное для талии? Восемь килограммов, безжалостно уничтоженных при помощи «Гербалайфа», давно уже подняли голову, ожили и стали понемногу возвращаться, несмотря на отчаянные меры, принимаемые Ирой по соблюдению диеты. Она по-прежнему не ела тортов и пирожных, но каждый раз, когда от души наедалась мясом с жареной картошкой, весы нагло показывали прибавление целого килограмма, который появлялся всего за один вечер, зато изводить его приходилось две недели, в течение которых непременно случалось что-нибудь такое, что вело к нарастанию на фигуре еще нескольких сотен граммов. Проблему с выпадающими волосами ей так и не удалось решить до конца, поэтому теперь Ира панически боялась любых таблеток, оптимистично обещающих сжигание жира и снижение веса всего за месяц без всяких диет. Сначала волосы стали падать, потом ногти начнут ломаться, потом все тело какими-нибудь прыщами обнесет… Нет уж, спасибо. Лучше быть толстой, но холеной, чем худой, лысой и прыщавой.

Чем бы порадовать истошно вопящий от голода организм? Можно съесть йогурт, он низкокалорийный, нулевой жирности, но Ира йогурты терпеть не может. Можно отрезать тоненький кусочек сыра, положить его на хрустящий ржаной хлебец и запить горячим чаем. Не бог весть какое лакомство, но все-таки лучше, чем ненавистный йогурт. Она заварила чай, отрезала сыр, достала из пачки пресный хлебец и устроилась за столом с книгой. В этой семье сопливые любовные романы не больно-то почитаешь, заметят – запрезирают и вообще не поймут, у них менталитет не тот. Слава богу, что есть книги про любовь, написанные такими авторами, про которых даже самые надутые индюки слова худого сказать не посмеют. Франсуаза Саган, например, или Хемингуэй, к чтению которого ее пристрастила Наташка еще тогда, когда Ира исступленно боролась с собственной тягой к алкоголю. А из отечественных ей больше всего нравится Виктория Токарева. В данный момент Ира именно ее и читает.

В коридоре послышались тихие шаги, в кухню вошел свекор.

– Ты почему не спишь? – В голосе Виктора Федоровича Ира услышала непритворную обеспокоенность. – Ты здорова? Болит что-нибудь? Давай я Лизу разбужу.

– Нет-нет, все в порядке, – торопливо успокоила его Ира. – Просто Игоря жду. Его еще нет.

– Иди ложись, – строго произнес свекор.

– Ну как же можно, Виктор Федорович? Я дождусь Игоря. Он, наверное, голодный придет, его покормить надо будет.

– Тебе завтра рано вставать на занятия.

– Ну и что? Всем вставать, и вам, и Игорю тоже. Я подожду. А вы идите спать.

Свекор тяжело вздохнул, плотно притворил дверь и уселся за стол напротив Иры.

– Он что-нибудь сказал? Предупредил тебя, что задержится?

– Нет. Но я же понимаю, у него работа.

– Да, работа, – неопределенно подтвердил Виктор Федорович. – Работа… А что ты читаешь?

Ира с улыбкой закрыла книгу и показала ему обложку.

– Токареву.

– Нравится?

– Очень.

Свекор замолчал, пристально глядя на нее, и Ира вдруг сообразила, что сидит перед ним в вызывающе открытой шелковой пижаме с кружевами, полупрозрачной и воздушной, с глубоким декольте. Черт возьми, неудобно как получилось! Она была уверена, что все спят и никто ее в таком неглиже не увидит. Ладно бы Лизавета, она как-никак женщина, а уж Виктор Федорович…

– Извините, – пробормотала она смущенно, – я пойду накину халат. – Она выскочила из кухни, схватила в ванной длинный зеленый халат на «молнии», натянула его через голову поверх пижамы и снова села за стол.

– Ну, полегчало? – с улыбкой спросил свекор. – Ты прямо пунцовая сделалась от смущения.

– А вы заметили? Я думала, все уже спят, никто меня не увидит.

– Да брось ты, все свои. На пляже ты в одном купальнике была и не стеснялась. Налей-ка мне чайку, я тоже выпью с тобой за компанию.