Год 1942 — «учебный» - Бешанов Владимир Васильевич - Страница 83

Общее состояние дел в Приморской группе мало отличалось от положения в Донской группе: оборонительные рубежи подготовлены не были, работа тыла дезорганизована. Большие усилия прилагались для оборудования на побережье Азовского и Черного морей опорных пунктов, укреплений и узлов сопротивления. В районах Азова, Ейска, Новороссийска, на Таманском полуострове было возведено почти полторы тысячи огневых точек, но все это великолепие ориентировалось в сторону моря. [377] Подступы к предгорьям Главного Кавказского хребта с севера в инженерном отношении не укреплялись, города Армавир, Майкоп и другие, реки Кубань, Лаба, Белая к обороне подготовлены не были.

К моменту ликвидации Южного фронта, лишенные управления части 18-й армии Камкова беспорядочно отступали, не оказывая противнику сколь-либо серьезного сопротивления.

«При отходе от Ростова очень часто нарушалось управление войсками, — вспоминает генерал Провалов. — Штабы некоторых наших объединений теряли связь с подчиненными дивизиями и не имели полного представления о складывающейся обстановке. Такое случалось и у нас в 18-й армии. Изредка появляющиеся из штаба командиры связи привозили лишь боевые распоряжения о занятии того или иного рубежа обороны. Где противник, сколько его, как дела у соседей? Спросишь нарочного, а он тоже почти ничего не знает.Неорганизованности, за которую приходилось расплачиваться кровью, было предостаточно».

29 июля противник передовыми частями форсировал реку Кагальник в районе Новобатайска и продолжал развивать наступление в Южном и Юго-Восточном направлениях, стремясь выйти в глубокий тыл нашим частям, действовавшим на Кущевском направлении и Таманском полуострове.

В этих условиях бравый командующий Северо-Кавказским фронтом приказал именно войскам 18-й армии 30 июля нанести контрудар и во взаимодействии с 12-й армией и 17-м казачьим корпусом, который должен был наступать на Батайск, восстановить положение на Дону. Штабу 56-й армии предписывалось отойти за Кубань и организовать оборону по южному берегу реки и на Краснодарском обводе.

Однако командование 18-й армии было не в состоянии управлять своими войсками, а 17-й кавкорпус получил приказ штаба фронта с большим опозданием: контрудар не состоялся. Армия Камкова продолжала беспорядочно отходить. Положение войск Приморской группы стремительно ухудшалось. [378]

Не сумев окружить армии Северо-Кавказского фронта между Доном и Кубанью и установив их отход за Кубань, командование группы армий «А» решило изменить направление главного удара. Основные силы 1-й танковой армии — две танковые, три моторизованные и одна легкопехотная дивизии — поворачивались на юго-запад на Армавир и Майкоп с задачей во взоимодействии с 17-й армией, наступавшей на Краснодар, прорваться к побережью Черного моря в районе Туапсе, окружить и уничтожить советские войска. На Грозненском направлении оставлялся лишь один танковый корпус Швеппенбурга.

5 августа генерал Клейст ввел в разрыв между 12-й и 37-й советскими армиями 13-ю танковую дивизию и дивизию СС «Викинг». На следующий день они форсировали Кубань, овладели Армавиром и продолжали наступление на Майкоп. На этом направлении шести германским дивизиям противостояли соединения 12-й армии и 1-го особого стрелкового корпуса. Маршал Гречко утверждает, что оказал врагу «жестокое сопротивление», однако немецкий источник меланхолично отмечает, что 13-я танковая дивизия «почти без боев продвинулась до Майкопа», при этом следует учесть, что танкистам генерал-майора Герра по пути пришлось трижды форсировать водные преграды.

Одновременно армия Руоффа нанесла удар на Краснодар. Оборонявшаяся на Краснодарском обводе 56-я армия к этому времени имела 93 орудия и 203 миномета. Снарядов в армии было 0,2-0,4 боекомплекта. Некоторые артиллерийские части оказались и вовсе без боеприпасов. [379]

9 августа Краснодар пал, день спустя части Клейста захватили Майкоп, а это уже первая нефть, к которой Гитлер так стремился. Начальник генерального штаба итальянской армии маршал Кавальеро в эти дни записал в своем дневнике:

«За армиями Листа следуют 10 тысяч специалистов и квалифицированных специалистов, которые должны после взятия Майкопа восстановить нефтяные скважины. Согласно подсчетам для того, чтобы снова пустить их в эксплуатацию, потребуется от 4 до 5 месяцев».

На деле потребовалось гораздо меньше времени. Хотя запасы нефти и бензина были русскими заблаговременно вывезены, буровые скважины забиты, демонтированное оборудование удалось эвакуировать лишь частично, а минирование таких стратегически важных объектов, какими являются нефтяные промыслы, вовсе не производилось. Так что фюрер получил все это во вполне приличном состоянии и уже через месяц начал качать майкопское «черное золото».

10 августа Ставка Верховного Главнокомандования указала маршалу Буденному:

«В связи с создавшейся обстановкой самым основным и опасным для Северо-Кавказского фронта и Черноморского побережья в данный момент является направление от Майкопа на Туапсе. Выходом противника в район Туапсе 47-я армия и все войска фронта, находящиеся в районе Краснодара, окажутся отрезанными и попадут в плен… ни в коем случае, под вашу личную ответственность, не пропустить противника к Туапсе».

Таким образом, Ставка категорически потребовала перекрыть пути выхода противника к морю.

Для этой цели предполагалось использовать силы 18-й армии и 17-го Кубанского корпуса. Одновременно 12-й армии была поставлена задача обеспечить стык 18-й и 56-й армий. 47-я армия перемещалась в район Новороссийска, оставляя Таманский полуостров морской пехоте. Кораблями Черноморского флота из Закавказья перебрасывались 236-я и 32-я гвардейские дивизии, с задачей занять дорогу от Майкопа на Туапсе. [380]

Между тем противник продолжал наступление двумя ударными группами: силами 16-й моторизованной и 101-й легкопехотной дивизий наАпшеронский, Нефтегорск и силами 13-й танковой, 97-й легкопехотной дивизий и дивизии СС «Викинг» на Кабардинскую, Хадыженскую, пытаясь окружить войска 18-й армии.

12 августа немцы захватили Белореченскую. Здесь вела тяжелые бои 383-я стрелковая дивизия генерала Провалова, справа от нее оборонялись 31-я стрелковая и 9-я дивизия НКВД, слева 17-й кавалерийский корпус — 12,13,15 и 116-я дивизии. Германские части форсировали Лабу восточнее Белореченской на участке кубанцев и прорвались в район Хадыженской. По этому поводу Военный совет Северо-Кавказского фронта отмечал в своем постановлении:

«1. Прорыв противника в районе Хадыженская произошел исключительно по вине командования 17-го кавалерийского корпуса генерал-майора Кириченко и… полкового комиссара Очкина…

2. В течение 12-16.8.42 г. командование 17-го кавалерийского корпуса не выполнило ряд задач: а) допустило прорыв противника на участке Ханское, Великое;

б) не уничтожило противника в районе Гурийское, Кабардинская, несмотря на полученные указания дваджы;

в) на протяжении двух дней 17-й кавалерийский корпус топтался на месте и не вел решительных действий по уничтожению противника в районе Тверская, Хадыженская; г) командование корпуса неоднократно меняло место расположения своего штаба без разрешения штаба фронта, отрываясь от войск до 50 км, что приводило к потере управления войсками и связи со штабом фронта.

3. Командование 18-й армии, генерал-лейтенант Камков, член Военного совета бригадный комиссар Кузьмин, не приняло решительных мер по усилению обороны Хадыженской и в течение двух дней не нанесло решительного уцара по противнику, занявшему Хадыженскую».[381]

Сопротивление советских войск, регулярно подпитываемых резервами, нарастало. По данным штаба группы армий «А», потери в личном составе с начала операции «Эдельвейс» составили около 54 тыс. солдат и офицеров, из них более 10 тыс. за последние 10 дней. К середине августа наступление немецких войск застопорилось на рубеже Самурайская — Хадыженская — Ключевая — Смоленская.