Год 1942 — «учебный» - Бешанов Владимир Васильевич - Страница 134

И опять Жуков здесь «не при делах». Он-то находился на Калининском фронте, и вот результат:

«Командование Калининского фронта в лице генерал-лейтенанта М.А. Пуркаева со своей задачей справилось. Группа войск фронта, наступавшая южнее города Белого, успешно прорвав фронт, двинулась в направлении на Сычевку (это о полностью окруженном корпусе Соломатина? — Авт.). Группа войск Западного фронта должна была, в свою очередь, прорвать оборону противника и двинуться навстречу войскам Калининского фронта… Но случилось так, что Западный фронт оборону противника не прорвал».

В общем, где-то Конев напортачил. Пришлось премудрому Жукову выехать на КП Западного фронта, где он мгновенно разобрался в обстановке: «…я пришел к выводу, что повторять операцию было бесполезно. Противник разгадал наш замысел и сумел подтянуть к району действия значительные силы с других участков». Остается лишь удивляться прозорливости противника и.забывчивости нашего маршала.

Той же директивой от 8 декабря 39-й и 22-й армиям Калининского фронта предписывалось развить удар в общем направлении на Оленино, а войска 41-й армии должны были «разгромить прорвавшуюся группировку противника в районе Цыцыно», а затем не позднее 20 декабря овладеть городом Белый. Новых танковых корпусов генерал Пуркаев не получил, ни одной из поставленных задач его армии выполнить не смогли.

Сибиряки и танкисты Соломатина неделю сражались в окружении, отразив все атаки сжимавших кольцо вражеских дивизий. Снабжение их по воздуху крайне затруднялось нелетной погодой, не раз авиаторы сбрасывали грузы в расположении противника. [594] В частях совершенно кончилось горючее, на исходе были боеприпасы и продовольствие. Наконец Жуков приказал выводить группу из окружения.

В ночь с 15 на 16 декабря генерал Соломатин повел остатки своих войск на прорыв. Перед этим он уничтожил оставшуюся технику и тяжелое вооружение, собрал свои части в кулак и нанес удар в Западном направлении, забрав с собой больных и раненых. С внешней стороны фронта при поддержке всей армейской артиллерии немцев атаковала 154-я танковая бригада полковника Ф.Д. Артамонова. Потери 1-го механизированного корпуса, по докладу генерала Соломатина, составили 8 тыс. убитыми и ранеными и 150 танков.

Общие потери двух советских фронтов в повторной Ржевско-Сычевской операции косвенно оцениваются в 250 тыс. человек и около 800 танков.

Войскам генерала Пуркаева наступать на Белый было затруднительно еще и потому, что с утра 11 декабря противник нанес контрудар на Великолукском направлении, и все резервы пришлось бросать туда. После неудачной попытки деблокировать осажденный гарнизон с северо-запада немцы перенесли основные усилия в район Лешаково, Конюшки. Отсюда по кратчайшему направлению к Великим Лукам на 6-километровом фронте стремилась прорваться 291-я пехотная дивизия, которой удалось потеснить части 9-й гвардейской дивизии генерала Простякова и 14 декабря овладеть деревней Громово. В последующие дни обе стороны наращивали силы на этом направлении.

Командующий 3-й ударной армией получил в свое распоряжение свежий 8-й эстонский стрелковый корпус генерал-майора Л. А. Пэрна и 15 декабря, бросив в бой его 19-ю гвардейскую дивизию, отбил Громово. Немцы в ответ подтянули 20-ю моторизованную дивизию и 1-ю бригаду СС и 19 декабря вновь нанесли удар. За 2 дня боев они продвинулись до Алексейково. [595] Генерал Галицкий (поскольку на командном пункте почти безвылазно находился в эти дни Жуков, который лично следил за использованием прибывающих резервов, то реально Галицкий мало чем и руководил) последовательно направил в угрожаемый район вновь прибывшие 249-ю стрелковую дивизию и 100-ю стрелковую бригаду. 24 декабря в сражение были введены 44-я и 45-я лыжные бригады, а также 360-я стрелковая дивизия. Армия получила еще 10 артполков. Деревня Алексейково неоднократно переходила из рук в руки.

С утра 4 января 1943 года противник ввел в бой 205-ю пехотную дивизию, переброшенную из-под Вележа, и захватил ряд населенных пунктов. 7 января германская ударная группировка была еще раз усилена прибывшей из Франции 331-й пехотной дивизией. Сутки спустя немцы пересекли железную дорогу Великие Луки — Новосокольники и продолжали продвигаться вперед, их передовые части находились уже в 4-5 км от города. Одновременно с северо-запада вновь перешла в наступление 8-я танковая дивизия.

9 января по немецкому клину нанесли фланговые удары 33-я и 184-я танковая бригады и прибывшие из фронтового резерва части 32-й стрелковой дивизии. Со стороны Великих Лук оборонительный рубеж заняли 100-я и 36-я танковые, 47-я механизированная, 57-я инженерная бригады, два полка 357-й стрелковой дивизии. К 12 января, продвинувшись за месяц кровопролитных боев на 15 км, обе германские группировки окончательно остановились, прорваться к окруженным им не удалось. Затем они были отброшены на исходные позиции контратаками 150-й стрелковой дивизии, 23-й и 145-й танковых бригад и других частей 3-й ударной армии.

Одновременно начиная с 13 декабря четыре советские стрелковые дивизии, одна танковая, одна механизированная бригада и 13-й гвардейский танковый полк с огнеметными танками непрерывно штурмовали Великие Луки. Полностью подавить сопротивление гарнизона и освободить город удалось лишь 16 января 1943 года. [596]

Таким образом, к 20 января 3-я ударная армия, имевшая к концу операции уже одиннадцать стрелковых дивизий, две стрелковые, две лыжные, семь танковых и четыре механизированные бригады, освободила территорию площадью 650 км2 и город Великие Луки. Железнодорожный узел Новосокольники остался в руках противника. По советским данным, немцы потеряли около 59 тыс. убитыми и ранеными, 4000 пленными, 250 танков, 770 орудий и минометов. Трофеи составили 190 орудий и минометов, 22 танка и бронемашины, 40 паровозов, 155 автомобилей, 6 складов с военным имуществом и снаряжением.

Участник событий, бывший офицер оперативного отдела штаба 3-й ударной армии генерал Г.Г. Семенов в своих воспоминаниях приводит один из образчиков жуковского военного искусства в критические предновогодние дни.

По всем теоретическим правилам (и нашим, и немецким) для ликвидации прорвавшейся на узком участке ударной группировки противника наиболее целесообразным считалось направлять резервы на фланги клина с тем, чтобы не дать ему расшириться и попытаться его срубить. Что немцы неоднократно демонстрировали Жукову под Ржевом, Вязьмой, Белым и Сычевкой, окружая целые армии и корпуса. Но наш полководец не желал воевать «по шаблону», поэтому

«он требовал ставить вновь прибывшие дивизии перед самым острием клина. И это решение оказалось наиболее верным (!!). Перед гитлеровцами вставали все новые и новые преграды. Фашисты прогрызали боевые порядки одной дивизии, а перед ними уже оказывалась другая. Благодаря этому острие клина затупилось: враг нес большие потери, его наступавшая группировка заметно слабела. В конце концов он вынужден был остановиться».

Вольно же было воевать без пяти минут маршалу! Бросай под танки все, глядишь, гусеницы в мясе увязнут, клин и «затупится». Поэтому нет необходимости Жукову изучать «шаблоны». Умников, изобретавших всякие маневры, он враз укорачивал: «Блистать академической терминологией сейчас не время. Война не терпит схоластики и верхоглядства». [597]

И после войны даже рисовался, противопоставляя свою самобытную методу деятельности военных «профессорского типа»:

«Мне многое приходилось осваивать практически, без достаточных, предварительно накопленных широких и разносторонних знаний. Это имело и свою положительную сторону. Отвечая за дело, стремясь поступить наилучшим образом и чувствуя при этом те или иные проблемы в своей общей подготовке, я стремился решать встававшие передо мной проблемы как можно фундаментальнее, стремился докопаться до корня, не позволять себе принять первое попавшееся поверхностное решение… Кстати сказать, некоторые из наших высокообразованных профессорского типа военных, оказавшихся в положении командующих на тех или иных фронтах войны, не проявили себя с положительной стороны. В их решениях мне случалось замечать как раз элементы поверхностности. Порой они предлагали поверхностные решения, не укладывавшиеся в их профессорскую начитанность».