Год 1942 — «учебный» - Бешанов Владимир Васильевич - Страница 113

Здесь же постоянно клубились представители Ставки, Генерального штаба, ГКО, направленцы и порученцы…

Какой борщ, когда такие дела на кухне!

Свой первый фронтовой опыт обобщил и генерал Чуйков. Размышляя об итогах оборонительных боев, он пришел к выводу, что ничего нового в тактике немцев не было:

«Будь у нас в это время более глубокое построение обороны, да еще противотанковые резервы, можно было бы не только сдержать наступление, но и нанести большой урон противнику».

Действительно, ничего нового для красных командиров в немецкой тактике и быть не могло. Просто немцы тактику досконально изучали и грамотно применяли, а русским учиться недосуг, они все постигали опытным путем, долго и кроваво. [501] Полтора года учились строить эту самую глубокую оборону, пользоваться радиосвязью, а также другим премудростям. Два года накапливали опыт правильного применения авиации. А вот искусство маневра так и не успели освоить — война закончилась.

«…Немецкие танки не шли в атаку без пехоты и без поддержки авиации. На поле боя не заметно было доблести немецких танкистов, их смелости и быстроты действий, о которых писали зарубежные газеты».

По Чуйкову если немецкие танкисты не ввязываются в безнадежный бой без поддержки пехоты и авиации, то это признак трусости. Вот если фронт теряет за две недели тысячу танков — вот это «доблесть». А какая «быстрота действий»! К слову, какие зарубежные газеты читал товарищ Чуйков, окончивший 2 класса сельской школы?

«Немецкая пехота была сильна своим автоматическим огнем, но быстрого продвижения на поле боя я не видел. Наступая, немецкие пехотинцы не жалели патронов, но стреляли часто попусту… Передний край гитлеровцев, в особенности ночью, был прекрасно виден, он обозначался трассирующими пулями и ракетами всех цветов. Казалось, они либо боятся темноты, либо скучают без стрельбы». А еще, заметим, немецкая пехота была сильна своей великолепной подготовкой, способностью мгновенно освоить любой захваченный рубеж, умением маневрировать в наступлении и стойкостью в обороне.

«…Наиболее четко работала в бою авиация противника. Связь и взаимодействие авиации с наземными войсками у противника были отработаны. Чувствовалось, что фашистским летчикам знакома тактика своих и наших наземных войск».

Ну хоть что-то оценил по достоинству!

«…Сегодня весь день авиация немчуры не давала никакого покоя, — писал домой советский пехотинец, — хоть зарывайся на 100-1000 метров, а достанет. Наших самолетов не видно было целый день, и это не только сегодня, но было вчера и будет завтра. Нет никакого сопротивления, что хотят, то творят с наземными войсками… [502] Ведь до чего дошло, что летчик из нагана бьет по пехоте, насколько они не боятся и как низко приземляются. Как не замаскируй окоп — все видит… Ой, сколько сегодня на нашем направлении было самолетов, это ужас, и главное то, что одна партия уходит, а другая приходит. Ну где наши самолеты, почему они нам не помогают?…»

Основные потери немцы в это время несли не от воздействия противника, не от наших поспешных контратак, а от болезней, тепловых ударов и физического истощения личного состава.

Тем не менее бои под Калачом показали, что «русские больше не намерены без борьбы отдавать территорию».

Для продолжения наступления группе армий «Б» пришлось в очередной раз произвести перегруппировку сил. Войскам Хота противостояли 64-я и свежая 57-я армии, стало ясно, что без дополнительных сил 4-я танковая армия не сможет продвигаться дальше. Поэтому Паулюсу пришлось вернуть в нее 24-ю танковую и 297-ю пехотную дивизии. Осиленной таким образом 4-й танковой армии предписывалось выйти на берег Волги в районе Красноармейска.

Основные силы 6-й армии — 8 дивизий — перебрасывались на северный фланг и сосредоточивались для форсирования реки в самой восточной части излучины Дона у Вертячего. Задача армии состояла в захвате плацдарма и прорыве неприятельской обороны с выходом подвижными соединениями к Волге севернее Сталинграда. На острие удара находился 14-й танковый корпус, его северный фланг обеспечивался 8-м армейским корпусом, южный — 51-м корпусом Зейдлица. На правом фланге армии 24-й танковый корпус должен был занять плацдарм по обе стороны от Калача и с него силами одной 71-й пехотной дивизии наступать в восточном направлении.

8— му авиакорпусу генерала Фибинга-126 самолетов, в том числе 30 истребителей и 59 бомбардировщиков — главными силами надлежало сначала поддерживать действия Зейдлица по захвату переправ, а затем — прорыв танкового корпуса Витерсгейма. [503]

На усиление 6-й армии из резерва ОКХ передавался 11-й армейский корпус генерала Штрекера. Чтобы обеспечить прикрытие разрыва между группами армий «Б» и «А», достигшего 300 км, главное командование сухопутных войск выделило на Астраханское направление 52-й армейский корпус генерала Отта, который должен был, используя сеть опорных пунктов, контролировать участок Садовое, Элиста, река Маныч.

По мнению генерала Ганса Дёрра, эти постоянные перемещения объяснялись тем, что у немцев не было резервов, Гитлер стремился успеть везде:

«Верховный главнокомандующий не понимал, какую роль они [резервы] призваны играть; он не мог допустить, чтобы какое-либо соединение не имело боевой задачи… Это жонглирование силами фронта, которым виртуозно владели все инстанции, было изобретено главным командованием и превратилось в нездоровую систему, призванную заменить отсутствие резервов».

В течение августа выдвинулась к Дону 8-я итальянская армия под командованием генерала Гарибольди в составе шести пехотных и одной кавалерийской дивизий. Итальянцы заняли участок от Павловска до устья реки Хопер. Однако это не привело к усилению группировки Паулюса, поскольку, не слишком веря в боеспособность своих союзников, германское командование не сняло занимавшие этот рубеж дивизии 29-го армейского корпуса, а включило их в состав итальянской и располагавшейся выше по течению реки 2-й венгерской армий.

Зато Сталин понимал толк в резервах. Он умел их создавать, накапливать и в нужный момент у него всегда иод рукой находились дивизии, корпуса и армии. Ставка ВГК систематически усиливала войска на Сталинградском направлении. С 1 по 20 августа сюда было направлено 15 стрелковых дивизий, новые 2, 4, 7, 16-й танковые корпуса, пополнялись техникой и людьми 22, 23 и 28-й (производимое только сталинградскими заводами вооружение позволяло ежедневно формировать противотанковый артполк с 20 орудиями и танковую роту в составе 10 машин. [504] В августе, согласно решению об удвоении производства, СТЗ выпустил 390 «тридцатьчетверок», до последнего дня находился на заводе нарком танковой промышленности и представитель ГКО В.А. Малышев. Город давал фронту минометы, автоматы, бронепоезда, бронебойные и крупнокалиберные снаряды, мины, тягачи, бронекатера, броню, реактивные установки, обувь, воинское обмундирование и многое другое.) К 25 августа в войсках имелось 19 полков и 17 отдельных дивизионов РС, в том числе 16 — тяжелых М-30.

В состав Сталинградского фронта вошла 1-я гвардейская армия, на подходе были 66-я и трижды погибшая, сформированная в четвертый раз 24-я армия. Это еще 16 дивизий и 5 танковых бригад.

Так что и генерал Еременко получил свою тысячу танков. Одновременно укреплялась оборона на подступах к городу, производилась перегруппировка артиллерии, часть войск заняла средний обвод. Поддерживающие сухопутные войска 8-я и 16-я воздушные армии и 102-я истребительная дивизия ПВО имели 738 самолетов. Кроме того, на Сталинградском направлении систематически использовались 150-200 бомбардировщиков АДД.

Для оказания помощи командованию фронта Ставка направила в этот район в первой половине августа генерала Василевского, а в конце месяца — генерала Жукова.

С середины августа германские войска планомерно расшатывали советскую оборону.

13 августа две пехотные дивизии 6-й армии (корпус Штрекера) повели наступление на правом фланге 4-й танковой армии Крюченкина, состоявшей теперь из шести стрелковых дивизий (343, 192, 205, 18, 321,.184-й), в направлении на Перекопку. [505] Оборонявшаяся здесь 321-я стрелковая дивизия, не выдержав натиска противника, начала отходить на северо-восток. Для усиления обороны на этом участке генерал Крюченкин в тот же день перебросил с центрального участка армейской полосы истребительную бригаду и противотанковый артполк. Командующий фронтом, в свою очередь, передал в распоряжение командующего 4-й танковой армии 193-ю танковую бригаду, 2 отдельных танковых батальона, 22-ю истребительно-противотанковую артбригаду, 2 артполка и гвардейский минометный полк. В ходе 2-дневных боев немцы были остановлены, но в боевые действия в полосе 321-й дивизии втянута немалая часть резервов армии и фронта.