В конце времен - Мансуров Дмитрий Васимович - Страница 96

– Хм… Теперь понятно, почему на мне никто так и не женился… – призадумалась девушка. – Мне можно выйти из-за угла, или вы предпочтете разговаривать, пока видите только мою голову? Ай!

Оказалось, что один сумасшедший или, точнее говоря, запоздавший к перестрелке и не знавший, что к чему, охранник всё-таки есть. Он схватил девушку за длинные русые волосы и приставил к ее горлу нож. Выскочил в центр коридора и наконец увидел последствия устроенного Богом погрома.

Изрешеченные стены, обломки на полу, куча пыли, летающие тут и там перья, как будто это не дворец, а большой курятник для очень новых куриц. И посреди этого безобразия стоит Бог и целится в охранника из пулемета: оружия, которого охранник раньше никогда не видел и не знал, что оно существует.

– Брось железяку, а не то я убью ее! – прокричал он.

– Железяку убьешь? Ножом? Крут мужик, крут!.. А дальше что? – вежливо спросил Бог. У охранника возникло явное подозрение, что тот принимает его за маленького ребенка.

– Девку убью, идиот!!!

– И что потом? После того, как ты ее убьешь? – намекнул Бог. – Что будет стоять между моим пулеметом и тобой? Как ты защитишься от этого?

Он нацелился на фонтанчик и выстрелил. Дискобол, изо рта которого выливалась вода, рассыпался на полу мелкими обломками. Красная точка лазерного лучика передвинулась на голову охранника, остановившись точно на его переносице.

– Выслушаю любые варианты! – вполне добродушно сказал Бог. Охранник замялся, представляя, что произойдет с его головой, если эта штука полыхнет огнем.

– Отпусти волосы! – сердито воскликнула девушка и ударила охранника локтем под дых. Кольчуга защитила его, но волосы он всё-таки отпустил.

– Тогда, может, я пойду? – Охранник примирительно, но неуверенно предложил миролюбивый вариант развития событий. – Не буду вам больше мешать! Мир да свобода, хорошая погода!

– Пять секунд, – ответил Бог, – потом стреляю.

– Хватит и трех! – срываясь с места, прокричал охранник. На пол упал брошенный им нож. Девушка с облегчением вздохнула. Топот ног стих вдали, чуть позже раздался не менее дикий топот копыт.

– Прямо в окно сиганул! – уважительно сказала девушка. – На коня сразу. Он же себе это… не отобьет… э-э-э… всё что можно? С такой-то высоты!

– Может быть, ты подойдешь поближе? – спросил Бог. – Не люблю разговаривать с людьми через большие расстояния.

– Если ты пообещаешь, что не будешь метать в меня громы и молнии, то могу.

– Если бы я хотел тебя убить, то не разговаривал бы с охранником за твоей спиной, а пристрелил бы вас обоих.

На лице девушки вспыхнул легкий румянец.

– Ты очень любезен, добрый незнакомец!

– Что есть, того не отнять, – согласился Бог. – Продолжаем разговор. Кто ты и как тебя зовут?

– Я царевна. Меня зовут Нита! – Она вспомнила старые уроки иностранных языков. Разговор отдаленно напомнил первые уроки с объяснением на иностранном, кто ты есть, только сразу по-русски, без перевода на тмутараканские языки.

– А меня – Бог! – по-простецки представился Бог. – Рад познакомиться, царевна Нита! Подойди поближе, пока за твоей спиной не спрятался очередной шибко умный охранник!

– Последний только что сбежал, – напомнила царевна, медленно подходя к Богу. – Странное у тебя имя, воин. И оружие необычное. Ты – тот самый пленник графа, которого привели несколько дней назад? Как ты освободился?

– С помощью вот этого! – Бог приподнял в руках пулемет. – Как видишь, я не только вышел из заточения, но и избавился от назойливой охраны, через каждую минуту являющей свой хмурый лик в зарешеченном окошке. Хуже рекламы, честное слово!

Последнюю фразу царевна не поняла, но переспрашивать не стала. Мало ли что?

– А почему ты сразу не убежал и не убил графа, если у тебя такая мощная штука?

– Долго объяснять, что к чему! – сказал Бог.

Убить графа – это проблему не решит, ведь он, сволочь такая, и после смерти вернется во дворец живым и здоровым. За ним не заржавеет, он не подписывал договор. А это еще больше напугает его приближенных и врагов, которые от пережитого шока будут выполнять любой его приказ без промедления. Иначе говоря – его убийство только поднимет его рейтинг.

Только сундук, а точнее, сломанная иголка могла избавить людей от графа раз и навсегда.

– Это твой дворец? – спросил он.

– Частично был моим, пока граф не присвоил его себе.

– Ясно. Я тут немного намусорил, это ничего?

– Если ты хочешь прибраться, то метелка на первом этаже. А если просто извиняешься, то я сама хотела тут что-нибудь разгромить. Ты так и думаешь тут стоять до его возвращения?

– Мне нужна конюшня и самая быстрая лошадь. И проводник.

– Не уверена, что после того, как ты столько всего разрушил, здесь осталась хоть одна нормальная лошадь. Охрана ускакала не на своих ногах. И если кто остался, то старые клячи, которые бегают медленнее, чем мы ходим.

– Проверим?

– Проверим! – согласилась царевна и хитро прищурилась. – Если ты возьмешь меня с собой! Иначе не согласна!

– Конечно, никаких проблем! – с готовностью ответил Бог, и царевна, не ожидавшая получить положительный ответ с первой же попытки, озадаченно притихла. До сих пор ей не удавалось добиться желаемого так легко, и приходилось уговаривать родителей долгие часы, чтобы в конце концов получить отрицательный ответ и сделать всё наперекор. А тут раз – и всё. Даже уезжать расхотелось. Бог помахал перед ней ладонью. – Что с тобой? Столбняк напал?

– Как это ты согласен?! – возмутилась царевна. – А как же упреки, обвинения, упоминание о бедных родственниках, которых я покидаю?

– Ну, если ты так хочешь… А как же родственники, которых ты покидаешь?

– А им до меня нет никакого дела! Им давно всё до свечки, с тех пор, как в царстве появился граф!

– А тебе почему не до лам… до свечки?

– Не знаю. Мне всегда есть до всего дело, даже если меня старательно уговаривают, что мне это безразлично.

– Кто тебя уговаривал? – Бог догадывался, чьих это рук дело, но хотел услышать подтверждающие слова.

– Граф, кто же еще? – воскликнула царевна: мол, что за глупые вопросы? – Он при этом зачем-то размахивал передо мной металлическим шариком на цепочке, и я еле сдерживалась, чтобы не засмеяться. Ты знаешь, зачем он это делал?