Кащей - Мансуров Дмитрий Васимович - Страница 64

– Ты не доживешь до рассвета, – хмуро пообещал Колдун.

– Ну да! – смеялся Кащей. – Ты задушишь меня одной забинтованной рукой! Эй, палач, скорее принеси нашему дорогому повелителю стульчик, а то, не ровен час, он от злости выбросит в окно что-нибудь тяжелое! Например, тебя!

– Где мои инструменты? – растерянно вопросил палач, оторвавшись от бессмысленного взирания на родное, передающееся по наследству рабочее место.

– С ними здорово управляются ужастики в болоте под окном, – пояснил Кащей. – Теперь они смогут вытаскивать устриц из раковин и устраивать интимные ночные свидания.

– Это ты сделал? – задал глупый вопрос палач.

– Конечно нет! – уверенно ответил Кащей. – Ты сам приковал меня к цепи, разве забыл? Здесь гвардия колдуна похозяйничала. Они сказали, что ты отнимаешь у них их хлеб и они не намерены больше тебя терпеть.

Несмотря на явную бредовость услышанного, палач поверил безоговорочно. Он выбежал в коридор, и почти до утра из разных концов дворца доносились ругань, звон мечей, крики о помощи и треск ломаемой мебели.

– Кем я повелеваю?! – горемычно вздохнул колдун. – Дегенераты! Но ничего, скоро я захвачу тот мир, из которого прилетели освобожденные тобой узники.

– Что, вся тюрьма? – как будто изумился Кащей.

– Нет, четверо, – ответил колдун и тут же спохватился: – А что это я перед тобой отчитываюсь?

– Наверное, чувствуешь во мне хозяина, – доверительно ответил Кащей. Колдуна пробил нервный тик.

– Я не буду тебя пытать, – сказал он, – ты слишком сумасшедший для этого. Тебе просто отрубят голову завтра в полдень.

– Жду с нетерпением, – отозвался Кащей.

– Кто ты такой?! – вспылил колдун. – Что ты из себя строишь?

– Поговори мне! – пригрозил Кащей. – Много будешь знать, скоро состаришься! – Ты идиот! Кто кого пытает? Того и гляди, сейчас кондратий в гости пожалует.

– Пока еще я тебя, – признался Кащей. – А ты в этом до сих пор сомневаешься?

Утром на площади собрался весь город. Избитые сначала Кащеем в честном бою, а затем палачом – в нечестном, гвардейцы срывали злость на горожанах, сгоняя их на площадь. На помосте уже стоял Кащей, рядом палач крепко обнимал единственный оставшийся у него обоюдоострый топор. А на троне восседал измученный колдун. Сломанная рука висела на груди, а мозг сверлила мысль, каким образом он сумеет поднять одной рукой тяжелый топор палача. Прибегать же к колдовству при всех, да еще после такого ранения... вдруг не получится, что тогда?

Затрубили трубачи, забили в барабаны барабанщики, народ перестал разговаривать и устремил взоры на колдуна.

– Мы собрались здесь в этот дивный солнечный день, чтобы казнить смутьяна и организатора городских беспорядков! – объявил он. Толпа ошарашенно смотрела на его повязку. В ее представлении ранить колдуна можно было чем-то исключительно запредельным и опасным. – Мы тяжелой ценой захватили его во вчерашней битве, как видите, даже я пострадал!

Взоры толпы перешли на гордо сложившего руки на груди Кащея. Человек, сделавший то, что раньше казалось невозможным, был гораздо опаснее самого колдуна. Это завораживало. Появление врага у врага – всегда светлое событие.

– Пока мы праздновали победу над химерами, этот негодяй устроил побег особо опасных заключенных из городской тюрьмы, – распинался колдун. – Но, к счастью, многих мы успели поймать и вернуть на законное место. Мы прижали его к стенке, и он, ослепленный жаждой разрушения, предпринял попытку покушения на вашего справедливого государя!

– Это на кого это? – нагло встрял Кащей. – Я воевал только с тобой!

По толпе прошел изумленный гул.

– На меня, идиот! – рявкнул колдун.

– Да какой ты государь? – изумился Кащей. – Так, собака недорезанная! Или ты вчера успел придушить короля?

Самые эмоциональные горожане стали падать в обморок. Остальные храбро распахнули варежки и округлили глаза. Равнодушно взиравших не осталось. Колдун начал краснеть на глазах. Того и гляди дым из ушей повалит.

– Заткнись! – прорычал он, – Я не договорил!

– Да ради бога! – отмахнулся Кащей. – Псинка лает – ветер носит.

Потерявших сознание стало значительно больше. Гвардейцы и стражники и те еле стояли на ногах. Впрочем, они и до этого не особо крепко стояли... Обстановка на помосте явно накалялась. Колдун медленно сходил с ума, но все еще, желая казаться справедливым, пытался спокойно договорить и вынести приговор.

– Некультурный, грубый варвар покусился на самое святое, что у нас есть, – на нашу свободу! Он хотел отнять ее у нас и завладеть троном, чтобы править нами жестокой рукой!

– Куда мне до тебя! – подал реплику с места Кащей.

– Заткнись и слушай! – в очередной раз рявкнул колдун. – Успокойте грубияна!

Желающих не нашлось – за ночь весть о неминуемых последствиях самой робкой попытки утихомирить нового пленника разнеслась среди всех физических усмирителей.

– Договаривай, юродивый! – милостиво разрешил Кащей. – Раньше начнешь, раньше закончишь.

Колдун пробормотал себе под нос что-то чрезвычайно угрожающее. Привыкший к всеобщему повиновению, он уже начинал бояться этого странного человека, запросто извалявшего его в грязи и не теряющего присутствия духа даже перед смертью.

– И сегодня мы, – колдун говорил, обращаясь к малой кучке оставшихся в сознании экстремалов, – свершим возмездие и покараем его!

– Закругляйся, пустобрех несчастный! – зевнул Кащей. – Спать тянет.

– Недолго осталось! – злорадно ответил колдун. – Стража! Приведите людей в сознание! Я хочу, чтобы все видели смерть злодея! Палач, приступай!

Палач послушно подвел Кащея к плахе.

– Погоди, – сказал вдруг колдун. – Я хочу насладиться триумфом. Стража, привести пленника! Эй, храбрец! Смотри, кто у меня есть! Думал, всех освободил? Думал, что ты самый хитрый? А вот и нет! Смотри на дворцовый балкон! Находясь в аду, ты будешь вспоминать его лицо, потому что ты не сумел его спасти и он проклянет тебя за это!

Кащей поднял голову: гвардейцы вывели Иванушку.

– Если тронешь его хоть пальцем, я тебя в бараний рог согну! – твердо пообещал он.

– Ты меня не испугаешь! – рявкнул колдун.

– Ты и так дрожишь, как последняя крыса, – презрительно бросил Кащей.

– Отрубите ему голову! – не выдержал колдун.

– Кащей увидел, как Иванушка закрыл ладонями лицо.

– Смотреть! – рявкнул Ортокс. Гвардейцы схватили руки мальчишки и оторвали их от лица. Кашей закричал:

– Слушайте меня все! Вчера вечером я спас ваш город от неминуемой смерти! И что я получил взамен? Вместо благодарности меня привели на эшафот и собираются отрубить голову! А теперь слушайте меня очень внимательно! На ваш мир пало проклятие, и этим проклятием стану я! Вы засадили в тюрьму ни в чем не повинных людей, путешественников из дальних краев, и за это я принесу в ваши дома смерть! Страшитесь моего гнева, ибо я вернусь после своей смерти и страшно отомщу за свою гибель!

– Ха! – презрительно бросил колдун. – Пустая бравада!

Площадь кисло засмеялась, никто не поверил, но испугались все. Люди всегда боятся того, во что не верят.

– Отрубите ему голову! – приказал Ортокс. – И покончим с этой комедией,

– Ты – первый, Ортокс! – сказал Кашей. – Помни об этом.

– Неужели ты думаешь, что я поверю в твое бессмертие, Кащей? Не смеши людей! Палач!

... И палач взмахнул топором...

... Последнее, что увидел Кащей, – Иванушка зажмурил глаза и отвернулся...

... И наступила мгла...

Чернота.

Нет звезд. Нет света. Нет ветра.

Мертвая тишина.

Пространство.

Нет пространства.

Что-то мешает рукам...

Мешало.

Веревка какая-то...

Ровные стены и потолок. Низкие, прямоугольные. Впрочем, нет. Стенки угловатые. Кругом ткань.

Под головой тонюсенькая подушка.