Бессмертный - Мансуров Дмитрий Васимович - Страница 63

– Погас лучик! – вздохнул Кащей.

– Может, мы пойдем пешком? Крыльям больше нет доверья. Что останется от нас при с планетой столкновеньи?

Висеть, ухватившись одной рукой за антиграв, на приличной высоте было крайне неудобно, и Кащей сказал:

– Уговорил! Неправильный мир! Неправильные ковры и неправильные киборги!!! Кстати, ты видишь вон там, ближе к горизонту, темное пятнышко? Это аэродром для вертолетов! Я вижу их вращающиеся лопасти.

– Давай захватим вертолет! И в дождь, и в снег, и вообще в ненастье на нем лететь – такое счастье!

– Как долетим до него, так и прихватим!

– Может, лучше добежим?

Кащей ощутил твердую почву под ногами и отпустил Трезора.

– Долетим! Я нашел нам хороший коврик! – сказал он.

– Где ты здесь его увидел? На деревьях, что ль, растет? – не понял Трезор.

– Почти угадал…

Перед ними был городской парк.

Срубленный у корня двадцатиметровый тополь хорошо держался и не торопился рассыпаться на куски. Трезор кое-как справился со вставшей дыбом шерстью и устроился позади Кащея, севшего перед раскинутыми под углом ветвями: чем не руль?

Корни он отломал, по излому увидел, что дерево начинало гнить. Еще лет десять по кремнитским меркам, и оно само рухнет. Тополя – не долгожители, именно поэтому рубить его было куда удобнее, чем дуб, к примеру. Вдобавок он достаточно легкий, чтобы антиграв сумел поднять его полностью. Использовать грузовую версию антиграва, “грузовик”, – скорости не наберешь, будешь ползти, как черепаха. Использовать и то и другое одновременно нельзя – издевательство над техникой. Взорвется от несостыковки передвижения – косточки до Плутона долетят.

– Готов? – спросил Кащей.

– Всегда – ой, ух, – готов! – Трезор покачнулся и выровнял равновесие.

– Полный вперед!!!

Дорога была пуста, что говорило о том, что машины в принципе когда-то существовали. И в большом количестве. Об этом говорило развешанное на детских площадках бесконечное количество покрышек. Дети и сейчас качались на них, находясь на разной высоте.

Падать, как это принято у них, они не спешили. Кащей понял, что все организмы кремнитского мира наделены природным антигравом от рождения. Иначе никак не объяснить их выкрутасы на планете с нормальным притяжением. Вот растения собственной антигравитацией не обладали. Он не помнил, чтобы огрызок от съеденного им когда-то молодильного яблока витал по воздуху. Хотя в целом состоянии оно каталось по тарелке, игнорируя законы притяжения.

По большому счету представить, что тут к чему, вот так, с налета, невозможно. Мозги плавиться начинают.

Не на создание ли киборгов ушли машины? Металла много, отправь в переплавку – и не надо добывать руду. (Опять-таки вопрос: при какой температуре плавили металл кремниты? С их скоростями от расплавленного железа не останется ровным счетом ничего, кроме большой кучи воспоминаний.) Спасение собственной жизни стоит того, чтобы отказаться от некоторой толики комфорта. Либо на машине – в могилу, либо пешком, но на сильную диету. А киборги что-нибудь да отыщут. Не потому ли они, кстати, и ломали оборудование на захватываемых планетах, чтобы выудить из них съедобные крохи кремниевых растений?

Ствол тополя горизонтально висел над землей в двух метрах от нее, ветви подметали землю, оставляя то тут, то там упавшие листья. Кащей держался за ветки, как за руль мотоцикла, а Трезора, когда стемнеет, можно будет использовать вместо фар.

– Моя метелка – самая мощная в Галактике! – прокричал он.

Жаль, нет рядом ведьмочек и Яги – они бы оценили ее превосходство. Для полного счастья не хватает оружия, но это не проблема: на каждом вертолете стоит по пулемету. Киборги, конечно, обидятся, когда он заберет себе немного, но кто их будет спрашивать? Война как-никак.

Аэродром оказался близко. Кащей заранее наколдовал защитное поле, постоянно напоминая себе о том, что оно защищает исключительно от пуль, а самих киборгов пропускает за будь здоров, и что врукопашную лучше всего не вступать. Тополь исправно гнал вперед, разве что листьев позади изрядно поубавилось, и теперь он еще больше напоминал метлу оригинальной светлой расцветки.

Въезд на летное поле был перекрыт металлическим забором с тремя приставленными к воротам в качестве дополнительной охраны киборгами. Они задумчиво рассматривали притормозившего около них Кащея, нацелив на него здоровенные авиационные пулеметы килограмм по шестьсот каждый (киборги до неприличия обожают тяжелое оружие). Самостоятельно летающие деревья им до сих пор не попадались.

– Привет, жестяные мозги! – поприветствовал их Кащей. – Вы от кого отгородились? Со скоростями местных форм жизни их легче будет повернуть на сто восемьдесят, чем ждать, пока они доползут до решетки и будут биться об нее со скоростью два удара в триста лет. Пулеметами не поделитесь?

– Засланец!!! – прогремел над летным полем электронный рык. – Ликвидировать!!!

Тополь встал на дыбы и протаранил ворота, ветви хлестанули по киборгам, сметая их с дороги, Трезор дико завыл: чем больше шума, тем живописнее паника. Киборги, работавшие около вертолетов, нацелились на выделывающего виражи неизвестного рокера. Положенный череп на плаще ослеплял золотистым сиянием, сам плащ развевался на ветру. Дивное зрелище! Ближайшие к нему киборги объединенной мощью жахнули в пришельца на дереве, пули с визгом отрикошетили от поля, и зрелище стало еще дивней. А когда Кащей с ходу протаранил стволом усердно давящего на гашетки стрелка, выбросив его из кабины за тридевять квадратных метров, подхватил пулемет (чуть не вылетев из седла, настолько тот оказался тяжел), присобачил его заклинанием перед собой, шоу вышло на новый виток развития. Киборги докумекали, что связались с добычей не по зубам, когда Кащей, хладнокровно игнорируя бьющие по защитному полю пули, повторил нокаутирующий номер с другим вертолетом. И совсем они переполошились, когда третий пулемет украсил “Тополь-М-самолет”. Кащей заклинанием сотворил одну ленту на все три пулемета и приказал патронам восстанавливаться после выстрела. Они бы его не послушали (а кто из них будет кого слушать, ведь всем давно известно, что пули – дуры), но заклинание сработало на совесть, и слушаться волей-неволей пришлось.