Рождение Руси - Рыбаков Борис Александрович - Страница 71

Рогволод, внук Всеслава, оказался князем-изгоем без княжества; его родичи "вземше под ним волость его и жизнь его (имущество, хозяйство. – Б. Р.)". Дручане стали приглашать его: когда он с войском оказался близ Друцка, то 300 дручан и полочан выехало на ладьях для торжественной встречи князя. Тогда и в Полоцке "мятеж бысть велик". Горожане и боярство Полоцка пригласили Рогволода на великое княжение, а Ростислава, зачинщика усобицы, хотели заманить 29 июня на пир-"братчину", но предусмотрительный князь надел под платье кольчугу "и не смеша на ня дерзнути". На следующий день началось восстание против Ростиславовых бояр, закончившееся вокняжением Рогволода. Однако попытка нового полоцкого князя объединить все уделы не увенчалась успехом. После одного неудачного похода, во время которого погибло много полочан, Рогволод не вернулся в свою столицу, и полочане еще раз проявили волю, подобно киевлянам или новогородцам, – они пригласили в 1162 году из Витебска князя Всеслава Васильковича (1161-1186).

В "Слове о полку Игореве" речь идет о брате этого Всеслава, князе Изяславе Васильковиче, боровшемся с литовскими феодалами.

Нападения литовских дружин стали возможны в результате ослабления Полоцкой земли, раздробленной на множество уделов.

Автор "Слова" обращается с укором ко всем князьям, как Ярославичам, так и Всеславичам:

Певец уподобляет опасность литовских набегов (естественно, усилившихся в связи с ростом феодализации) половецкой опасности и считает, что русские должны "склонить знамена и вложить в ножны свои выщербленные мечи", то есть покориться существующему порядку, так как причина их поражений – их собственные раздоры, союзы с "погаными".

Софийский собор в Полоцке. XI в.

Печальное повествование о полоцких усобицах, в результате которых воины полегли в поле и "птицы крыльями прикрыли их тела, а звери подлизали кровь", автор заканчивает историческими воспоминаниями, восторженно воспевая вещего Всеслава.

История Полоцкой земли в конце XII – начале XIII века известна нам плохо. К величайшему сожалению, погибла Полоцкая летопись, принадлежавшая в начале XVIII века архитектору П. М. Еропкину. В. Н. Татищев выписал из нее интереснейшее подробное повествование о событиях 1217 года в Полоцке.

Жена князя Бориса Давыдовича Святохна вела сложную интригу против пасынков Василька и Вячка:

то хотела их отравить, то посылала подложные письма, то добивалась их изгнания и, наконец, при помощи своей свиты стала уничтожать полоцких бояр, враждебных ей. Были убиты тысяцкий, посадник и ключник.

Зазвонил вечевой колокол, и полочане, ожесточенные тем, что сторонники княгини "города разоряют и народ грабят", выступили против интриганки Свя-тохны Казимировны; она была посажена под стражу.

В. Н. Татищев держал эту летопись в руках очень недолго. Он отметил, что в ней "много о полоцких, витебских и других… князех писано; токмо я не имел времени всего выписать и потом… видеть не достал".

Князь Вячко впоследствии пал в битве с немецкими рыцарями, защищая русские и эстонские земли.

Полоцко-Витебско-Минская земля, ставшая позднее, в XIV веке, основой белорусской народности, обладала своеобразной культурой, интересной историей, но далеко зашедший процесс феодального дробления не позволил ей сохранить свою целостность и политическую самостоятельность: в XIII веке Полоцкое, Витебское, Друцкое и Минское княжества были поглощены новым феодальным формированием – Литовским великим княжеством, в котором, однако, действовали русские законы и господствовал русский язык.

Смоленское княжество

Обращаясь по очереди ко всем русским князьям, автор "Слова о полку Игореве" очень сдержанно и несколько загадочно выражает свой призыв к смоленским князьям, двум братьям Ростиславичам:

Рюрик в это время был, как мы знаем, соправителем и потенциальным соперником киевского князя. Певец умолчал и о том и о другом, он просто отнес Рюрика в один раздел со смоленским князем, вероломным, эгоистичным Давыдом. Не входя во все тонкости межкняжеской вражды, то прорывавшейся безудержной яростью, как было в 1180 году, то затаенной, как в 1185 году, автор "Слова" напоминает смоленским князьям, что и они оба когда-то тяжело пострадали от половецких стальных сабель.

В 1177 году летом, "на русальной неделе", то есть в июне, половцы ворвались на Русь; Рюрик и Давыд были посланы против них, но "Давыд же бяше не при-тяги и бывше распре межи братьею", – вот когда начали их копья "розно петь". Половцы нанесли всем русским войскам страшное поражение. Святослав Всеволодич требовал суда над Давыдом, лишения его княжества. Об этих далеких и не очень приятных событиях и напомнил автор "Слова" князю Давыду, а заодно и Рюрику, как бы делая его ответственным за брата.

Десятилетняя вражда Святослава и Давыда сделала строки "Слова", посвященные смоленскому князю, слишком скупыми и вежливо-неприязненными. Из них очень трудно выяснить, что представлял собою в то время Смоленск.

Смоленское княжество – древняя земля кривичей – занимало срединное положение, было окружено со всех сторон русскими областями. Через Смоленск проходили важные магистральные дороги в Западную Европу и Византию: путь вверх по Днепру завершался у Смоленска; далее через систему волоков он мог вывести и в Западную Двину (к Полоцку и в Балтику), и в Ловать, и затем в Новгород.

Торговое значение Смоленска отражено в договоре Смоленска с Ригой и Готландом 1229 года.

Смоленское княжество, выделявшееся время от времени в удел еще в XI веке, обособилось от Руси при Ростиславе Мстиславиче (1127-1159), внуке Мономаха и отце упоминавшихся выше Рюрика и Давыда.

Смоленск имел очень удобную связь с Киевом – вниз по Днепру можно было пустить флотилию любых размеров, и всего лишь через восемь дней она была уже под стенами столицы. Единственным препятствием на этом пути был Любеч, принадлежавший черниговским князьям, но и оно было устранено. В 1147 году Ростислав, воспользовавшись отсутствием черниговских войск, сжег Любеч и, как он сам писал брату, "Ольго-вичам много зла сотворил". После этого в Любече жили только "псари да половцы", а смоленские ладьи беспрепятственно могли плыть в Киев.

Быть может, эта важная стратегическая близость к Киеву (в сочетании с полной безопасностью самого Смоленского княжества от половцев) и была причиной того, что почти все смоленские князья побывали на киевском престоле: Ростислав Мстиславич и его сыновья Роман и Рюрик, внук Мстислав Романович и сын Мстислава – Роман.