Спектр - Лукьяненко Сергей Васильевич - Страница 114

Ирина засмеялась.

– Я тебя люблю. Не выходи, Мартин!

Шум – совсем лёгкий, – и наступила тишина.

– Доггар-кен, пусть Ирина что-нибудь скажет, – попросил Мартин, поднимая голову.

Доггар ответил не сразу:

– Мартин-кен, мне, право, очень жаль. Ирина не солгала. Мы на господствующей высоте. Она… возможно, последствия парализатора…

Мартин попытался прицелиться на звук. В душе было пусто.

– Мне очень жаль, – повторил Доггар. – Она шагнула с обрыва. Я её вижу… смутно. Если ты сейчас выйдешь – мы постараемся её поднять. Наша медицина…

– Она просила не выходить, – сказал Мартин и открыл огонь.

То ли удача ему изменила, то ли туман мешал определить направление – Доггар лишь вздохнул. И сказал:

– Мне очень, очень жаль…

А в следующий миг ударили пулемёты.

Почему-то Мартин ожидал, что в него станут стрелять из тепловых ружей. Но то ли это оружие не пользовалось у аранков популярностью, то ли пули сочли более надёжными – по камням загрохотало, будто тяжёлый летний град просыпался на жестяную крышу. В основном трассы шли над головой – высота была не столь уж и господствующей… но прямо перед лицом Мартина вонзилась в камень тонкая длинная стрелка из серебристого металла. Другая отколола чёрный хрусталь скалы, осыпав его каменными брызгами. Третья пронзила левую руку – он не почувствовал боли, лишь пальцы, меняющие обойму, оказались липкими, окровавленными.

И тут ударили молнии.

Первый разряд Мартин счёл каким-то новым оружием, которое применил нетерпеливый аранк. Над головой зазмеилась белая ломаная черта, вонзилась – высоко-высоко, в чёрную скалу. Ударил гром, а от скалы будто пошёл густой гул.

Второй разряд прошёл горизонтально над землёй – красивая, небывалая, сиреневая молния, от горизонта к горизонту, будто окольцовывающая планету. Запахло озоном, и волосы на голове затрещали от статического электричества.

– Что это? – воскликнул Доггар. Пулемётный треск стихал – аранки, очевидно, приписали происходящее действиям Мартина.

И Мартин засмеялся – поскольку так оно и было.

Талисман заработал.

Древний завод получил новую программу. И начал производство нового детонатора – для людей…

Или – только для Мартина?

Молнии стали меньше, зато били теперь непрерывно. Небо покрылось огненной сеточкой, небо ревело и гневалось, будто Юпитер-Громовержец. Чёрные скалы засветились – тусклым, режущим глаза светом, туман стал чуть прозрачнее. Подул ветер – резкий, но неуверенный, никак не желающий определяться с направлением. Зародился от удара молнии и пронёсся со скоростью экспресса маленький, бешено крутящийся вихрь.

Снова застрочил пулемёт – но неуверенно, фальшиво, будто стеснялся тягаться с буйством стихии. Мартин погладил каменный люк – тот был горячим.

И в этот миг в него вошли сразу три пули. Первая пробила руку у самой кисти, пригвоздив её к люку, вторая вошла в спину под правой лопаткой, третья клюнула в ногу.

Мартину очень хотелось кричать, но, до крови прикусив губу, он сдержался.

Ирина ведь не закричала, шагая с обрыва – навстречу своей седьмой и последней смерти…

– Мартин, ты не оставил нам выхода… – сказал Доггар.

Мартин посмотрел на часы. Доггар тоже считал время – не мог не считать. И он не даст ему шанса достать детонатор. А оставалось ещё четыре минуты…

Молния – ветвистая и роскошная, молния в стиле барокко, с финтифлюшками и завитушками, в гроздях шаровых молний, в сполохах синих огней, птицами разлетевшихся по небу, – ударила над самой головой.

И Мартин увидел чётко и явственно, как цифры на «Casio-tourist» ускорили бег и за мгновение перескочили на четыре минуты вперёд.

Тогда Мартин засмеялся.

Люк был скользким от крови, и руки проскальзывали. Он отворачивал один-единственный несчастный виток больше минуты.

Прежде чем сдвинуть каменную крышку, ему пришлось передохнуть.

– Мартин, сдавайся! – донёсся до него голос Доггара. – Твою женщину ещё можно спасти! Вставай, мы тебя не тронем!

– Русские не сдаются, – пробормотал Мартин, рывком спихивая люк.

На дне «сейфа» подрагивал шарик золотистого желе. Он светился внутренним светом – чистым и ясным, будто на него падал луч настоящего, земного Солнца.

Мартин подцепил шарик – тот будто сам вкатился на ладонь. Детонатор для человека оказался тёплым и мягким, по пальцам от него шло лёгкое покалывание. Мартин перевернулся на спину.

Белый туман над головой кипел. Ветвились молнии, колотили в вершины чёрных скал. Временами в тумане возникали прорехи и бешено крутящиеся смерчи. Колючий свет злой звезды пробился в разрыв тумана и уколол Мартина в глаза.

Мартин открыл рот и бросил золотистый шарик на язык.

По горлу покатилась тёплая волна.

– Мартин, даём тебе три секунды! Одна!

Самое обидное – он не знал, как быстро подействует детонатор. Сутки, час? Да хоть бы и минута…

– Иринка, я всё время не успеваю… – пробормотал Мартин. По телу прошла судорога, и он вдруг увидел чужое солнце сквозь облака.

– Две!

Ему показалось, что тело выворачивается наизнанку – будто отвергая непрошеное угощение, протестуя, всеми своими животными инстинктами цепляясь за простоту и безмятежность человеческого существования. Мартин скрючился, давя тошноту.

– Три!

Сердце гулко стукнуло в груди – и застыло. Мартин лежал, жадно глотая ненужный воздух.

А на вершине холма уже знакомо зашелестело – и туман над головой вспыхнул.

Вначале над Мартином прошла электромагнитная волна. Переливаясь всеми цветами радуги – и уходя в те части спектра, которые не положено видеть рождённому человеком. Потом пошёл поток жёсткого излучения. Мартин поднял руку и подставил ладонь под поток гамма-лучей. Почувствовал, как они дождём барабанят по коже.

И только потом воздух вскипел, и ударила плазма.

Мартин встал…

…коснулся Ирины – соединяя разорванные ткани, запуская сердце, вычищая из тела продукты распада. Часть нейронов Библиотеке, и объясняет бывшему завхозу, что расшифровка имён в некрополе – не более продуктивна, чем гадание на птичьих костях…

…сплющивая плазмомет в аккуратный кубик, уминая его

…испугался…

в душу» из альбома «Ультразона» 1999 года, не удержался – и послушал песню вживую…

…отбрасывая всё то глупое, пылающее, деструктивное, что

…заглянул в квартиру дяди – тот стоял перед восседающим в кресле человеком в штатском и вдохновенно рассказывал, на основании каких

мельтешило вокруг, плавило камни, пыталось обжечь…

…укоризненно заглядывая в лица аранков и лёгкими

статей конституции он не обязан отвечать на вопросы о любимом племяннике…

…допивая глоток холодного пива в «Дохлом пони», слушал, как висит в воздухе аккорд, виртуозно взятый Стивом Вайем в композиции «Окно

всё плотнее и плотнее, так, что недовольно скрипнули атомы…

…испугался…

уже погибла – и он чуть-чуть отступил по оси времени, копируя их структуру и создавая заново…

…наконец-то выяснил, каким образом запихивают в тюбики трёхцветную зубную пасту…

пинками придавая им верный вектор движения – к Станции ключников…

…нашёл на Голубых Далях немолодую, некрасивую и не слишком-то умную женщину по имени Галя, в сотый раз пытающуюся рассказать ключникам что-нибудь дельное, и тихо-тихо, чтобы услышало

написанных «Трёх мушкетёрах» с очень похожим сюжетом…

…испугался…

…прочитал второй роман Дождавшегося Друга – «Четыре дознавателя» и решил, что не станет огорчать Ди-Ди известием о давным-давно

девяносто седьмого года, которые всё никак не решался купить – жаба давила…

…вздохнул, обнаружив, что маленький Гатти стоит напротив директора Клима, в посёлке Энигма на

…попробовал «Шато Лафит» девяносто четвёртого и «Шато Теньяк»

лишь её сердце, рассказал историю про мужчину, изо дня в день стоящего у московской Станции с плакатом…

…осмотрел свой организм, кое-чем остался недоволен и внёс исправления…