Проводник Отсюда - Лукьяненко Сергей Васильевич - Страница 218

Я не люблю делать прогнозы. Но будущее, когда весь прогресс сосредоточится в области электроники, развлечений, сетевых технологий, – представляется мне весьма вероятным. Будущее, когда люди интеллектуального труда стремительно спрячутся в виртуальных играх от скучных, подтекающих кранов, плохой погоды, грязных подъездов и прочих жизненных мелочей, – возможно.

И как ни странно, наиболее возможно именно в нашей стране.

Можно попытаться спрогнозировать, что произойдет с миром дальше. Не разделится ли человечество на две группы – предпочитающих обитать в виртуальности, создающих ценности интеллектуальные, и на обитателей реального, вещественного мира… со всеми возможными последствиями. Беда в том, что тут и фантазировать-то почти не надо. Первый программист, заставивший точки гоняться по экрану друг за другом, вызвал все это к жизни.

Скажу честно – все вышеизложенное я уже пытался осмыслить в художественной форме. Одна из последних моих книг, «Лабиринт Отражений», была именно об этом. И своеобразным тестом послужили отклики на нее, полученные в Сети.

Были письма с благодарностью и надеждой на то, что данный мир возникнет как можно быстрее.

Были короткие письма со словами о том, что книга заставила задуматься.

Примерно поровну и тех, и других. Как я робко и предполагал. Знаете, очень приятно, что книгу все-таки прочитали и приняли именно в компьютерной среде. Там ведь так много иных, более впечатляющих развлечений. Но мы пока помним буквы, хоть уже и забываем ставить запятые: электронный мир стремителен и предпочитает не размениваться по мелочам.

Бесполезно бороться с болезнью, которая уже в крови. Проще научиться с ней жить.

Глупо отрицать игровую культуру. Могло быть и что-нибудь похуже.

А вы говорите – «игры», и улыбаетесь. Зря. Слово «Игра» стоит уже писать с большой буквы. Любопытство, которое порой так хочется назвать темной силой мироздания, подбросило своим наивным подданным новую Игру – компьютерную. И теперь ждет результата.

Каким он будет, я все-таки не рискну предположить.

Возможно, Игры все-таки станут детской болезнью – в одном ряду с корью и скарлатиной. Кстати, не следует забывать, что взрослым детские болезни перенести гораздо тяжелее…

Возможно, человечество разделится на виртуалов и реалистов, «виртов» и «реалов», – два клана, чьи конфликты будут пострашнее классовой борьбы или религиозных войн.

Я не знаю.

Можно было бы еще многое сказать о Играх и Фантастике и о том, как они превращаются друг в друга. Но я больше не в силах. Уже пять часов я сижу и пишу этот текст. А герои «Меча и Магии» ждут меня в том далеком и прекрасном мире, куда вы, надеюсь, заглядываете.

Вы же меня понимаете?

Огнедышащих вам фениксов в войско!

Есть в фантастике, по самому определению не выносящей ограничений, свои маленькие табу. И если наличие их вполне понятно в вопросах религии, политики, секса – нехорошо все-таки обижать людей другой веры, политических убеждений или любовных предпочтений, то одно табу выглядит более чем нелепым.

Имя этому табу – отношение к Чужим.

Казалось бы, что ужасного может быть в описании войны людей и ухоногих прыгунцов с третьей планеты Сириуса-А? Особенно в наше время, когда сильная страна с легкостью выбирает себе мальчиков для битья из числа менее сильных стран.

Но нет – за права прыгунцов тут же вступятся! В лучшем случае автора обвинят в дешевой развлекательности, в худшем – в отсутствии гуманизма. Насколько нелепо относить термин «гуманизм» к существам, похожим на гибрид кузнечика и спаниеля, никто не задумывается. И пусть автор, утирая скупые слезы, описывает, как прыгунцы бомбят человеческие города и алчут наших женщин, – бдительный читатель не простит ему ответного удара по гнездовьям ухоногих братьев по разуму.

Давайте же пройдем вместе по пыльным тропинкам, что пролегли по полям боевой славы земного оружия. И попытаемся понять – можно ли писать о войне с Чужими и нужно ли это делать.

Первый аргумент защитников Чужих настолько же ожидаем, насколько и смехотворен. «Знаем-знаем, кого автор изображает в виде мохнатых прямоходящих тарантулов!»

Как правило, автор никого, кроме агрессивных прямоходящих тарантулов, изобразить и не пытается. Но подозрительный читатель редко верит автору. Воспитанный на советском диалекте эзопова языка или на политкорректных заповедях американского образа жизни, он бдительно сверяет цвет меха тарантулов с цветом собственных волос, ищет и находит какие-либо политические параллели.

Что ж, кто ищет – тот всегда найдет. С подобным читателем спорить бесполезно, но положа руку на сердце – толку в таком поиске не больше, чем искать в образе Дарта Вейдера злобную пародию на отважного Дар Ветра.

Второй аргумент куда более серьезен и имеет право на существование. Звучит он примерно так: «А что, если к нам действительно вот-вот прилетят добрые и умные кремнийорганические медузы с Альфы Центавра? Посмотрят наши фильмы, прочтут наши книги, обидятся – да и улетят. А то и уничтожат Землю как недостаточно добрую планету…»

Ну, давайте будем последовательны.

Если добрые – то не уничтожат.

Если умные – то задумаются, почему так часто в фантастике контакт сопряжен с конфликтом.

Давайте задумаемся и мы.

Развитие разума всегда происходило на фоне неблагоприятной внешней среды. Разум, по сути, и есть защитная реакция живого организма от слишком сложной и непредсказуемой среды. Саблезубые тигры, ледники, нехватка мамонтов или нефти – все это заставляло людей обороняться, менять окружающий мир, защищать те или иные ресурсы. На теплых тропических островах можно пить кокосы и есть бананы, петь «Чунга-чангу» и умеренно размножаться, но никак не осваивать соседние материки, а уж тем более – соседние звезды.

Агрессия и защита от агрессии – это основной движущий фактор эволюции. Спорить с этим, имея хотя бы начальные познания в биологии, бесполезно.

Так что добрые рукокрылые ушаны могут ждать нас где-нибудь у Альфы Центавра.

А вот кто может встретиться нам в космосе или, что еще хуже, прилететь в гости?